Станция технического обслуживания в реалиях развитого социализма — это вам не современный глянцевый автосервис с улыбчивыми девочками на ресепшене, бесплатным кофе-автоматом, мягкими диванами и менеджерами в накрахмаленных белых рубашечках.
О, нет!
Советская СТО — это закрытый элитарный клуб, масонская ложа и филиал министерства иностранных дел в одном промасленном флаконе. Обычный рядовой автовладелец, годами копивший на свой выстраданный «Москвич» или горбатый «Запорожец», мог с утра стоять перед глухими железными воротами станции в позе покорного просителя. А также трепетно сжимать в потной ладошке заветную «трешку» или «пятерку» сверху официального государственного прейскуранта.
Здесь, за этими воротами, царил свой бог — Его Величество Дефицит!
Дефицит запчастей, дефицит времени, блат, кумовство и суровые, пропахшие нигролом мужики в засаленных робах, которые смотрели на академиков, профессоров и партийных чиновников свысока, как пресыщенные римские патриции на диких варваров.
В этот специфический, ощетинившийся гаечными ключами коллектив мы вписались идеально, как скальпель в хирургический лоток. Легко и непринуждённо!
Во-первых, мы принципиально не пили на рабочем месте, не «соображали на троих» в подсобке и не страдали утренним тремором рук, что моментально сделало нас в глазах начальника смены не просто ценными, а поистине незаменимыми кадрами!
Во-вторых, въевшаяся в подкорку армейская привычка к идеальному, доведенному до автоматизма порядку на верстаке и маниакальная, почти педантичная точность в работе очень быстро принесли свои звонкие плоды. Тут уж я подписался на все сто, работая наравне с Шурупом, а порой и превосходя его!
Порой местные гуру авторемонта, глубокомысленно дымя смятым «Беломором», часами чесали в затылках и матерились сквозь зубы над забарахлившим, сложным карбюратором новенькой, номенклатурной двадцать первой «Волги». Мы же просто брали нужный инструмент и методично, по жесткому армейскому алгоритму, выявляли и устраняли неисправность.
Слава о молодых, непьющих, подчеркнуто вежливых мастерах, которые никогда не хамят клиентам и делают всё на совесть, как для себя, разлетелась по району со скоростью верхового лесного пожара в засуху.
Клиентура пошла косяком, записываясь к нам чуть ли не за неделю!
А вместе с растущей репутацией полноводной рекой потекли и неучтенные, «левые» доходы. Кто-то, смущенно оглядываясь, сунет в ящик с инструментами пузатую бутылку пятизвездочного армянского коньяка. Кто-то, прощаясь, незаметно подкинет на верстак дефицитный блок болгарских сигарет «БТ» или «Родопи». А кто-то, крепко пожимая руку, просто вомнет в карман робы хрустящую, красную десятирублевую купюру с искренним, горячим шепотом: «Спасибо, выручил, браток!».
Жизнь, товарищи, налаживалась стремительно, вкусно и неотвратимо! Были бы руки и голова, а достаток и награда всегда найдёт героя!
Мой верный оруженосец и напарник Витька Шуруп тем временем тоже расцвел, словно майская роза на навозе!
После нашего грандиозного весеннего концерта, где он с искаженным от праведного рокерского экстаза лицом яростно терзал струны бас-гитары, Витька внезапно для самого себя осознал одну важную вещь. Он понял, что больше не забитый, вечно перемазанный мазутом пэтушник, на которого девчонки смотрят в лучшем случае с жалостью, а вполне себе видный, перспективный парень и, не побоюсь этого слова, локальная рок-звезда. Это эпохальное осознание крайне благотворно сказалось на его осанке, походке и, что самое главное, личной жизни.
В первых числах июня, на танцплощадке в парке Горького, Шуруп виртуозно подцепил некую Люсю. Это была румяная, пышущая здоровьем и жизнелюбием студентка кулинарного техникума, обладавшая выдающимися, поистине кустодиевскими формами, заразительным хохотом и очаровательными ямочками на щеках.
Люся смотрела на своего щуплого Витьку с нескрываемым, щенячьим обожанием, словно на спустившегося с небес Элвиса Пресли. Она регулярно откармливала его домашними пирожками с мясом, ливером и повидлом, от которых Шуруп, судя по скорости набора веса, скоро рисковал превратиться в идеально круглого Колобка. По вечерам она гордо таскала его за собой на все доступные танцплощадки района, демонстрируя подружкам свой трофей.
Мы теперь часто, как это принято у молодежи, гуляли вчетвером. Я, моя сияющая, нежная Светочка, лопающийся от гордости Шуруп и его монументальная Люся.
Мы бродили по аллеям парков, спасаясь от жары в тени старых лип, пили колючий, бьющий в нос лимонад «Буратино», с наслаждением сгрызали шоколадную глазурь с эскимо на палочке.
Мы сидели в душных летних кинотеатрах, до дыр засматривая «Белое солнце пустыни». Я, к слову, смотрел этот шедевр с сугубо профессиональным, аналитическим интересом, мысленно критикуя тактику товарища Сухова: «Красиво работает, конечно, но фланги оголил бездарно, а оставлять Петруху одного на карауле — это грубейшее нарушение устава гарнизонной и караульной службы!»
Но вслух я этого, разумеется, не говорил, предпочитая в темноте зала просто крепко держать прохладную, маленькую ладошку Светланы. А еще мы до хрипоты обсуждали Чемпионат мира по футболу в Мексике, болея за наших.
В один из таких ленивых, маревых дней к нам прямо в гараж завалился Кабан. Он припёрся с обязательной отработки, которую после ПТУ вклянчивали бывшим адептам на три года. Ему было скучно и тошно. Вот он и искал, где бы развлечься.
— Здоров, Гендос! — зычно прокричал он еще от полуоткрытой металлической двери гаража, перекрывая визг болгарки в соседнем боксе. — Как жизнь молодая, трудовая? Капитал сколачиваешь?
Я вынырнул из-под капота очередной «копейки», вытирая перепачканные маслом руки о ветошь.
— Всё нормально, в рабочем ритме. Сам-то как, выпускник?
— Да вот, всё цвету и пахну, как майская клумба! — Кабан вальяжно привалился плечом к косяку, поигрывая ключами от мопеда. — Жду, понимаешь ли, пока ты обещанную поляну накроешь! А то солидный человек, а обещания зажимаешь! — хмыкнул он, подмигивая.
Я хлопнул себя по лбу свободной рукой.
— Да? Твою ж дивизию… Кабан, звиняй, брат! Вот честно, в этой суете напрочь из головы вылетело! Но поляна будет! Я раз обещал тебе и пацанам поляну накрыть, то точно всё будет по высшему разряду! Тем более, что завтра у меня как раз законный выходной. Так что можем смело выбраться всей честной компанией на берег Москвы-реки на шашлыки!
— Точно, а то снова можешь забыть и…
— Имей в виду, Кабан, я слов на ветер не бросаю, — я серьезно, без тени улыбки посмотрел на него. — Раз обещал поляну — значит, будет тебе и белка, будет и свисток. А точнее — будет правильное, маринованное мясо и высококультурный отдых на лоне нашей столичной природы. Собирай своих оглоедов, завтра гуляем!
Проводить подобное мероприятие на сухую, или же давиться дешевым магазинным шашлыком из синих, жилистых кур, смешанным с уксусом, было категорически ниже моего достоинства.
В своей прошлой жизни я усвоил одно золотое правило: грамотное материально-техническое снабжение — это ровно пятьдесят процентов успеха любой, даже самой сложной спецоперации. Остальные пятьдесят — это, как известно, полное отсутствие лишних свидетелей и ледяная, не дающая похмелья водка.
Поскольку свидетелей у нас завтра на общественном берегу реки может быть примерно пол-Москвы, я решил полностью и бескомпромиссно сосредоточиться на первой части уравнения — на снабжении.
Дождавшись конца смены, я дошел до ближайшего телефонного автомата на углу проспекта. Бросил в щель двухкопеечную монету, дождался характерного механического щелчка и набрал номер. Номер человека, который в этом районе открывал любые, даже самые тяжелые и заржавевшие двери. Причем открывал их с такой легкостью, словно они и не были заварены намертво суровым советским автогеном.