Гинтовт сплюнул перед своим конем не глядя на Вилфрида, но хмуро
оглядывая его пьяных воинов. Те невольно по очереди отводили взгляды.
— Мой отец - барон, твой - солдат, сержант. Я через пол года стану
бароном Гретцига, а ты за жизнь не будешь командовать больше чем тремя
десятками солдат. ..
Гинтовт кивнул своему отряду:
— Отойдите в сторону.
Его всадники молча подтолкнули коней к краю дороги.
Вилфрид тоже довольно сплюнул. Его солдаты поехали по дороге, ухмылялись
и предвкушая скорый разгул, который устроят в собственной деревне их
командира. Изобьют пару парней, вдоволь наиграются с девками из тех, кто
не успеет убежать в соседнюю деревню, чтобы переждать. В конце концов
напьются пива как свиньи и с утра поедут обратно в замок с трещащими
головами.
— Есть вещи, сделав которые уже не спасет ни отец-барон, ни стены замка,
ни господь Бог, Вилфрид. Я знаю, ты очень скоро переступишь эту черту.
Да, и тогда я покажу тебе веселье. Ты тварь, только приблизься к моей
деревне. И ты сразу узнаешь, что такое настоящая драка. Ты узнаешь, что
в последних двух походах ты отсиделся, как трус. Поймешь, что добивать
раненых, это не биться с настоящим врагом. Но будет уже слишком
поздно. ..
Вилфрид начал соображать, как бы ему погрубее ответить на эту угрозу, но
Гинтовт уже пришпорил коня и поскакал вперед своего отряда.
Бутина с одним из крестьян уехали на телеге в соседнюю деревню за
лекарем. Геркус и Йонас остались охранять Лешу и стеречь местного
травника.
Петряс же, Мартин и молодой Ямонт вышли из деревни и заняли
наблюдательные позиции у двух противоположных въездов в село. Если на
дороге с любой стороны появятся тевтонские солдаты, троица должна была
как можно скорее об этом сообщить.
Мартин и бородатый ремесленник Петряс караулили восточную дорогу.
— Зря мы решили остаться здесь, - проговорил Мартин.
Петряс только ухмыльнулся, ему было 26 лет. Он был младше Мартина на 2
года, но бородатое лицо и хитроватые невозмутимые глаза и смотрели на
Мартина снисходительно.
— Считаешь нужно было прикончить раненого Роберта и улепетывать?
Мартин обиделся.
— Приканчивать Роберта не обязательно. Может быть он и выживет. Но нам
надо спасать свои шкуры, а не гибнуть в это деревне всем скопом.
— Мы вроде и не гибнем.
— В любой момент сюда могут заявиться немецкие рыцари и тогда нас
затравят в этих лесах как диких свиней.
— А ты не каркай, Мартин. Сегодня уже вечереет, наверняка немцы посели
по теплым хатам и никуда больше не дергаются. На месте Роберта ты бы
тоже самое говорил? Эй, ребята, оставьте меня и уходите скорее… Да?
— Ай, - Мартин отмахнулся. – Я думаю, ты со мной согласен. Просто
лицемеришь, мол задерживаться в деревне ради Роберта, это оправданно и
разумно.
Петряс пожал плечами:
— Так что, ты бы нас отпустил на месте Роберта?
— Во всяком случае я бы вас понял и не упрашивал бы остаться.
— Ну-ну.
Мартин понимал, что врет. Но очень хотел убраться из деревни в лес.
— Почему же когда решили остаться, ты не пошел к Бутине и Геркусу, и не
вставил им мозги на место?
— Они меня не послушают.
— Может быть и не послушают. Но представь, если бы ранили тебя, а не
Роберта, тебя бы не бросили.
— Тьфу ты, Петряс! - тихо вскипел Мартин, - не произноси такое вслух!
— Ладно – Петряс примирительно поднял руку, - Будем надеяться, обойдется
и через 2 недели вся наша семерка доберется домой.
— Ага, - согласился, Мартин.
Петряс чуть углубившись в лес стал обходить деревню направляясь к
западному въезду, который стерег 17-илетний Ямонт.
Мальчик сидел в рощице подальше от домов и усиленно всматривался в
дорогу, что уходила в желтое вечернее небо. Осенний вечер был ясным,
значит ночь ожидалась холодная, возможно даже с заморозками.
— Ну что Ямонт. Нету немцев?
Ямонт покачал головой.
— А если заявятся, мы их и сами поимеем, согласен? Нас все-таки шестеро
в строю, тоже какая-никакая сила. Бутина и Геркус вояки и вы с Йонасом
наши опытные малолетки.
Ямонт молчал. Мальчик был самым младшим в отряде. В отличие от Йонаса,
который тоже был молодым, но уже порядком заматеревшим и никогда не
унывающим парнем, Ямонт напоминал маленького беспризорного сироту.
Вечная боль въелась в его лицо и казалось, что Ямонт был готов заплакать
в любую минуту.
— Выходим Роберта, через две недели домой доползем, хороший план?
— Надо держаться Бутины, - спустя какое-то время произнес Ямонт, - С ним
у нас есть шансы выжить. Скажет уходить без Роберта, надо уходить.
Скажет остаться - останемся. Надо думать как выбраться отсюда. С
Робертом уже как повезет.