Солнце село. В деревне яростным лаем разрывались собаки. Кто-то из селян
бежал из деревни вслед за всадниками, большинство запирались в хатах.
Геркус спереди, Ямонт и Йонас сзади несли Роберта на импровизированных
носилках из двух досок. Когда они поняли, что ситуация поменялась и
теперь немцы бегут от них, литовцы вернулись в кузню и забрали Роберта.
Раненый Бутина с луком ковылял рядом.
Мартин и Петряс лежали в земле. Они не чувствовали ни страха не боли,
они отдыхали.
Пятеро их живых товарищей с болью и страхом тащили носилки по полю в
лес, чтобы еще на какое-то время продлить свои мучения. Ведьм
отступивший отряд скоро вернется с подмогой и собаками и устроит им
настоящую облаву.
Собаки псы. Мартин и Петряс отдыхали, остальная пятерка продолжала
страдать.
2 недели спустя. Ноябрь 1311
Весь день было пасмурно. К вечеру окреп мороз и первый снег начал
опускаться на черные поля.
Альжбэта и Ада варили рис из мешка, который недавно привезли дружинники
вместе вестями о разгроме второго похода. Мешка должно было хватить,
чтобы дожить до весны и, возможно, даже чтобы засеять поле. Но могло и
не хватить.
За последние месяца литовцы ходили на орден два раза. Оба войска были
разгромлены и Йонас так и не вернулся к началу зимы.
Снегопад перерос в бурю.
Вьюга быстро заметала дорогу. Муж наносил в дом дров и затопил печь.
Снаружи выл ветер. Муж плотно закрепил ставни на окнах и зажег лучину.
Метель бушевала за стенами, а внутри избы было тепло и тихо. Лишь кашель
отца да треск лучины иногда нарушали мирную тишину.
Шумя горшками муж поставил в печку котелок с водой и засушенной с лета
зеленью. На ужин будет горячий и пустой суп из зелени с сухарями.
Высовывать нос из избы в такую погоду не имело смысла, можно было
отдыхать.
Отцу нездоровилось уже месяц, жена тоже была слабой от недоедания. Мужу
приходилось есть больше, чтобы управляться со все работой. Жену он
держал дома и не давал ей работать и лишний раз выходить из избы. Муж
опасался, что ее заметят сновавшие по окрестным лесам разбойники и будет
не миновать беды. Он ждал зимы, когда разбойников в лесах поуменьшится и
жене станет безопаснее выходить из дома.
Как гром среди ясного неба раздалось три глухих стука.
Все доме вздрогнули. Отец кашлянул, женщина в углу испуганно вздохнула.
Муж дернулся и очень сильно напрягся.
Кто-то сильно стучал в дверь. Муж кивнул жене рукой и та подобрав платье
тихо ушла за перегородку, где стояли полки с посудой и припасами. Муж
оглядел комнату взял ее платье и вязание, завернул это все в полотно и
засунул под свою лежанку.
Стук повторился и муж взял в руку топор. Он непроизвольно напряженно
ссутулился и подошел к двери.
— Открывай падла, а то хату подпалим! – раздался сиплый мужской голос
снаружи.
Болевший отец снова испуганно закашлялся, муж видел дрожь в слабых руках
отца. Сам же муж почему-то чувствовал себя спокойно. Он лишь покрепче
сжал топор.
— Кто такие? – громко спросил он, пытаясь не допустить дрожи в голосе.
Через секунду за дверью раздался радостный сиплый возглас.
— Литовец! Ты слышал, это уже Литва! Отворяй брат. Пусти согреться. Мы
свои!
В дверь часто застучали, но уже не грубо, а нетерпеливо.
— Что вам надо?
— Брат, пусти. Мы свои. С немецких земель уже месяц идем на восток
домой. Пусти пока не околели насмерть на этой вьюге конченой. .
Муж вздохнул и вытащил засов.
Дверь отворилась, на улицу уже опустилась кромешная темнота.
Два запорошенных снегом силуэта вошли в избу. Один был очень высоким и
крупным с белой от снега бородой. Второй был намного ниже и без бороды,
видимо еще совсем молодой парень.
— Йонас, я сейчас прямо здесь упаду и засну, - проговорил верзила. -
Как же тут тепло.
Мужчина прошел вглубь избы и бухнулся на лавку положив руку и голову на
стол.
Молодой Йонас быстро поклонился хозяину:
— Спасибо, хозяин.