Бутина гневно смотрел на Геркуса. Они были ровесниками, но из-за бороды
и седины, Бутина выглядел на десять лет старше 32-х летнего разбойника
Геркуса.
— Сейчас ты не со своей шайкой головорезов идешь жечь деревню, когда
никто тебе ничего не сделает. Если спровоцируешь местных мужиков, мы все
и останемся в этой деревне. Будь паинькой там. Ты же знаешь, если
вздумаешь затеять драку, я с большим удовольствием рубану тебя на месте.
Местные даже за вилами сбегать не успеют. Не давай мне поводов.
Никто ничего не говорил, все побаивались разбойника Геркуса, все
доверялись Бутине. Если Бутина говорит идти, значит надо идти. Всем
казалось, что с Бутиной во главе были шансы добраться до родной Литвы и
еще раз увидеть свои дома и семьи.
Мужчины готовились к налету. Сидя и стоя полукругом они подтягивали
ремни снаряжения, застегивали легкую броню те, у кого она была. Крепили
к себе мешки и котомки. Старший угольно-черный Бутина стоял перед ними и
давал последние инструкции.
Молодой Йонас вдобавок к суровости на лице напустил также
многозначительный, всепонимающий взгляд и ледяное хладнокровие, будто бы
предстоящая авантюра никак не не заставляла звенеть чем-то пониже пояса.
Мартин в который раз пересматривал, как перед его глазами пробегают
добротный купеческий дом, широкая кровать и жена под пышным одеялом.
Разбойник Геркус ухмылялся, предвкушая маленький, но все же разбой.
Самым старшим среди мужчин был не здоровенный и видавший жизнь Геркус,
не угольно черный худощавый Бутина. Самым старшим был Роберт Хозяин,
которому летом исполнилось 38 лет.
Как и Бутина, до похода Роберт также был худощавым. Однако если Бутина
был худ, но резок и опасен, то полуседая щетина, усталые грустные глаза
и прилипший к спине живот, было тем, что сейчас из себя представлял
Роберт.
До войны он был управляющим в замке мелкого литовского князя. Князь
погиб в первом походе и Роберт загремел во вторую волну мобилизации,
когда дружинники Витеня хватали всех.
Когда в горстке выживших ребята узнали, что до похода Роберт ворочал
целым замком, ему сразу дали кличку Хозяин. Но целеустремленный и цепкий
характер Роберта не заматерел и не закалился среди голода, скитаний и
опасности, а скорее стал очень хрупким, трещал и готов был переломиться
в любую минуту.
Для налета семеро мужчин поделились на три группы. Трое пошли на
кузницу, двое на амбар. Еще двое остались в лесу наблюдать за деревней и
за дорогой, чтобы заранее заметить патрульные отряды тевтонцев или
другую катастрофу и постараться заблаговременно сообщить о ней товарищам
по несчастью.
Роберта определили в тройку, которая брала кузницу. Разбойник Геркус шел
первым, Роберта за ним. И третьим диковато двигался семнадцатилетний
мальчик Ямонт.
Троица настороженно кралась вдоль огородной изгороди к дому, который
издалека в сумерках показался Бутине и Ямонту кузней.
Где-то в деревне слышались движение и лай собак, кто-то из крестьян уже
высунулся из избы, чтобы покормить скотину. Кого-то разбудила
подозрительно забрехавшая собака, и пришлось вылезать на двор по
утренней нужде.
Троица с замиранием сердца подобралась к домику. Сквозь щели между
ставней в маленьком окошке можно было видеть желтые всполохе. Похоже,
местный кузнец тоже не терял зря времени с утра.
Роберт немного запыхался. Не столько от ходьбы, сколько от страха что-то
вот-вот случиться что-то непоправимое и они сами бегут навстречу этому
страшному. Лишь непоколебимость и широкие плечи Геркуса давали ему сил
пересилить себя и сделать следующий шаг навстречу опасности.
— Приготовьтесь, - коротко сказал Геркус и со всей силы рванул на себя
дверь.
Роберт думал, что с возрастом становится мудрее и сильнее. До войны
общаясь с молодыми, он ощущал свое превосходство и невероятную мощь
жизненного опыта. Однако все, что было необходимо для того, чтобы
справиться с замков во все 4 поры года, не оказалось достаточным для
выживание на войне. Недальновидные, несобранные юнцы зачастую были более
приспособлены к тяготам и лишениям войны, чем Роберт.
Молодые ничего не нажили, молодые ничего не знали о жизни, они меньше ее
ценили и меньше знали о возможных опасностях. Даже глубоко на вражеских
землях, когда враги могли быть за любым холмом, молодые умудрялись
шутить друг с другом и легкомысленно засыпали в палатках по ночам. Не
думая, что на следующий день они очень быстро погибнут по глупости или
нерасторопности командира или самого князя.