Мартин боялся и частенько хныкал. Роберт же не хныкал, но боялся и хотел
домой в 100 раз сильнее Мартина.
Втроем Геркус, Роберт и Ямонт ворвались в кузницу. Не было визгов, не
было хватки. Они окунулись в тепло, внутри горел огонь и немецкий
парнишка лет семнадцати готовился что-то ковать. Впервые за долгие
недели у Роберта в груди защекотало радостное чувство, когда он стал
замечать в кузне те предметы за которыми они пришли. На столе лежали
кресало и кремень. На стене висели шкуры. Он радовался, что наконец что
им повезло, скоро они уберутся из деревни, спрячутся в лесу и уже
наверняка переживут еще один. А значит они еще на один день приблизят
свое возвращение домой.
Но все его мечты разрушились в один миг. Роберт потянулся к кресалу,
когда синий огонь налетел на него справа за мгновения сжигая легкие. Он
хотел бы заорать так неистово, как мог. Но не было ни крика, ни дыхания.
Вилы рывком вошедшие в бок Роберта с таким же рывком вышли. Роберт
по-прежнему не мог дышать и в глазах у него стремительно темнело. Во рту
стоял вкус крови, ее запах заполнил все. В полумраке кухни Роберт увидел
в как черные капли стали заливать пол под ногами.
В это время в другом конце этой небольшой тевтонской деревни Бутина и
Йонас уже заскочили на крышу амбару, смогли быстро отломать несколько
досок. Йонас прыгнул в темноту, нащупывал и кидал в мешок куски сыра,
крупу, хлеб. Бутина же сверху следил за ситуацией.
Какие-то подозрительные крики раздались вдалеке со стороне кузни. Бутина
помог Йонасу выбраться обратно на крышу. Они прыгнули вниз, взвалили
мешки на плечи и побежали в сторону кузни прямо по центрально дороге
деревни.
Становилось все-светлее и светлее. Мрак отступил, все было видно уже
довольно хорошо, но солнце еще не показывалось.
В нескольких дворах яростно залаяли собаки. Из дверей или в щелях окон
за ставнями то и дело показывались встревоженные и заспанные лица
немецких селян. Бутина и Йонас приблизились к кузне, возле которой уже
стояло человек пять крестьян. У одного в руке был топор, у второго
какая-то длинная деревянная жердь. Выглядели они напугано, но в то же
время настроены были воинственно и серьезно.
Дверь кузни распахнулась из нее вывалился какой-то окровавленный молодой
парнишка. Двое вооруженных крестьян, которые уже подходили к кузне, со
вскриком отпрянули. Йонас и Бутина стояли позади людей, собравшихся у
кузницы и их пока не замечали. В бледном утреннем свете они увидели, что
у мокрого от крови парнишки была отрублена рука. Парень только что упал
на землю и еле смог встать на четвереньки.
Из кузни вышел Геркус держа перед собой меч. Общий испуганный вздох
пронесся вокруг. Разбойник Геркус за три секунды обвел всех страшным
взглядом, подходя к раненому. Потом с силой вонзил меч в спину парнишки
и сразу резко вытащил его. Фонтан крови брызнул вверх. Белая рубаха в
пятнах сразу почти полностью стала красной. Крестьяне, спотыкаясь друг о
друга бросились врассыпную, кто-то охнул, одна баба упала без сознания.
Кто-то беспомощно и ужасно закричал.
Быстро пройдя сквозь селян Бутина и Йонас оказались перед Геркусом.
— Ты что творишь? ! - со всей злостью прошипел Бутина Геркусу.
Тот серьезно посмотрел на Бутину:
— Этот сморчок загнал вилы в бок Роберту. Роберт уже все, концы отдает.
Роберта положили на стол в кузне, который уже весь залило кровью.
Роберту не хватало
дыхания, он сипел кашлял и пытался заплакать. Он выглядел не плохо, он
выглядел страшно. Наблюдая всю кровь, страшные звуки и глаза Роберта,
Йонас чувствовал, как его желудок завязывается в узел.
Полутора месяцами ранее
Конец сентября 1311
Где-то в над голодающими Вышниками стояла ночь. Тетка Альжбэта лежала на
соломенном топчане и тревожно вслушивалась в звуки за стенами. Она вновь
и вновь думала о двух вещах. Жив ли Йонас, от которого не было вестей,
после того как сообщили о разгроме первого похода. А также она думала,
как же ей и оставшейся у нее дочери прожить следующий день. Только
недавно Витень выдвинулся с новым войском во второй поход. Но Альжбэте
было все равно. Йонас не вернулся. Сердце подсказывало, что в первом
походе случилось самое страшное. Она не ждала спасения от второго и
пережить зиму тоже уже не надеялась.
В это же время, через две сотни верст, за лесами дорогами селами и
несколькими городами ночь царила и над немецкими землями. Йонас стоял у
дверей немецкой избы и вдыхал запах дыма. Немецкая деревня пылала. Она
была большая, не меньше 30 изб. И 8 из них уже горели.