— Не вижу выбора, - наконец сказал Бутина.
— Останемся здесь на недельку, - попытался встрять Йонас, вкладывая в
свой голос всю бодрость на которую был способен, - отогреемся,
отъедимся. Здорово, да?
Шутку встретили оглушительным молчанием.
Бутина хотел что-то ответить, но осекся.
— Бутина, как ты скажешь, так мы и сделаем, – сказал Петряс,
Это был бородатый литовец ремесленник 26 лет.
— Скажешь оставаться мы останемся. Скажешь… - тут Петряс тоже замялся.
Главный Бутина сплюнул на траву.
— Мы не останемся. – сказал он твердо, - Берем, что взяли, и уходим.
Роберта. . оставляем здесь. Мы оставляем хозяину ближайшей избы все
монеты, что у нас есть с собой. Просим его смотреть за Робертом.
Другого выхода у нас нет.
Йонас кивнул. Он не хотел бросать Роберта. Он был готов остаться и
умереть за него если бы остались все. Если бы Бутина так сказал. Но
Бутина не собирался погибать сам и губить весь отряд. Он собирался
довести до дома как можно больше людей. И Йонас понял, что сейчас ему
как и всем придется бросить умирающего товарища, чтобы спасти свои
шкуры.
Ямонт был с Робертом. Роберт сипел и периодически кашлял кровью. Он был
в полузабытье, но как будто третьим ухом слышал каждое слово на улице.
Новый страх холодом залил его нутро. Он все еще дышал он не терял
надежду дотянуть до дома. Увидеть жену, снова взять хозяйство. Ему было
всего 40 лет, он мог бы еще столько жить, снова любить жену или других
женщин. Ему нельзя было умирать. Он боялся, что Ямонта сейчас позовут, и
он уйдет с остальными. И это будет конец, хотя он мог бы еще жить.
— С Робертом все будет хорошо, да? - снова спросил Мартин.
Он чувствовал, что бросать раненых нехорошо, но хотел, чтобы его убедили
в обратном.
Бутина зло посмотрел на него. Мартин замолчал и взглядов поддержки не
нашел.
Все услышали слова Бутины об уходе с облегчением, всем было жалко
Роберта, но все хотели жить.
— Я знаю что будет с Робертом, - проговорил Геркус, - Две вещи. Либо его
прирежут, как только мы выйдем из деревни. Это лучший вариант. Может
быть еще другой. Его будут выхаживать день-два. А потом начнут отрезать
от него куски, чтобы они еще несколько часов голосил без отрезанного
хера, пока они его не запытают до смерти. Вот что будет с Робертом.
Все были злы на Геркуса, но никто не смел поднять глаз на разбойника.
Мартин просил, чтобы ему сказали, что бросить раненого это нормально.
Геркус же говорил, что это не нормально.
— Так поступил бы я, и так поступят они. Они все лишь крестьяне, но с
полумертвым пленным они обнаружат в себе экстраординарные способности.
Роберта начал душить кровавый кашель и на какое-то время он потерял
сознание.
— Если бы ты не прикончил кузнеца, они бы его не запытали, - сказал
Йонас Геркусу.
Разбойник ответил презрительным взглядом:
— Если бы я не убил его, мы бы сейчас бились со всей деревни. Посмотрел
бы я тогда на тебя и остальных. Это тебя Йонас, хлебом не корми, дай
кого-нибудь зарубить мечом. А я спас ваши шкуры, после того как Роберт
подставился.
— Мы все вернемся отсюда живыми, - сказал Бутина Геркусу. - Даст Бог,
вернется и Роберт. Его могут и не тронуть. Но если мы будем торчать
здесь, когда придут тевтонцы, то мы погибнем все.
Геркус пожал плечами.
— Ты у нас главный. Ты нас спасаешь, как скажешь так и будет. Но если мы
уходим, я перережу Роберту глотку. Он окачурится быстро и без боли. Я не
позволю ни одной немецкой сопле пытать нашего раненого брата.
Все молчали. Теперь уйти стало не так просто. Почти невозможно. Уйти и
бросить друга было легче, чем уйти, прикончив друга своими руками.
— Либо он захлебнется кровью в лесу на носилках, либо я прикончу его сам
здесь, - сказал Геркус.
Леша был без сознания но продолжал дышать. Ямонт ненадолго вышел на
улицу:
— О чем вы тут говорите? - спросил он у собрания озадаченных хмурых
мужчин.
Ему никто не отвечал, пока Бутина наконец не сказал.
— Будем обрабатывать раны Роберта крепким вином раз в час и менять
повязки. Дадим ему хотя бы сутки, чтобы раны начали затягиваться. Тогда
у него будет шанс не захлебнуться кровью на носилках. Уйдем завтра на
рассвете все вместе и с Робертом на носилках. А пока я попробую найти в
округе хотя бы какого-нибудь лекаря.
Солнце село за еловые верхушки леса. Красивый октябрьский вечер
готовился перейти в холодную морозную ночь. Отряд тевтонцев растянулся
по дороге. 22 всадника не спеша двигались верхом по дороге. Серые,
черные и коричневые доспехи и кольчуги разбавляли несколько белых
накидок с черными крестами спереди с сзади. В накидках ехали
монахи-крестоносцы.