Отряд рыцаря Гинтовта патрулировал собственные земли, чтобы поскорее
выловить в округе оставшихся беглых литовцев. После того, как армию
язычников рассеяли в последнем сражении немногие уцелевшие до сих пор
скрывались по лесам и иногда нападали на немецкие села.
Вслед за монахом шагали на конях двое молодых тевтонцев:
— Немного завидую монахам, - сказал один из них. - Монахи на ночь в
монастырь, нас же снова в казарме запрут. А я вечером совсем не
отказался бы от монашенки. ..
— Ага, и я не отказался бы, хотя бы от одной на двоих.
Они тихо захихикали, ожидая, какой будет реакция едущего впереди монаха:
— У нас мужской монастырь, - спустя время проговорил монах. - Там нет
монашенок.
Оба рыцаря переглянулись сдерживая смех.
— Придурошные… - сказал монах не оборачиваясь.
Парни снова захихикали:
— Слушай, начал второй. Обозвать монаха, это грех. А если монах сам тебя
обозвал, то это тебе не засчитывается как грех, или засчитывается в
двойном размере?
— Не знаю, - ответил первый, - спросишь у ксендца в воскресенье на
исповеди.
Рыцарь Гинтовт, возглавлявший отряд, был молод и в свои 33 года имел
красивую жену и новорожденного сына.
— Сегодня еще заглянем в Браншвиг и потом все, по домам. Скоро уже
совсем темно станет, - сказал Гинтовт своему помощнику
помощнику-сержанту.
Сержант кивнул.
— Кажется мне, что их уже почти не осталось, - сказал сержант. - Сейчас
ударят морозы, посмотрим, вылезет еще кто-нибудь из лесов или мы уже
всех отловили. До Рождества уже точно со всем покончим и крестьяне
смогут без опаски ходить по дорогам.
— Да, - согласился Гинтовт, - поэтому надо бы до Рождества успеть хорошо
объездить округу, заглянуть под каждый пенек и кустик. Надо погонять
этих воробьев как следует, - Гинтовт чуть качнул головой, указывая на
едущий за ним отряд, - пока еще погода позволяет. Из них только половина
была со мной в походах. Остальные до сих пор думают, что война это
весело, а биться с язычниками, проще чем колоть дрова. Я буду никчемным
командиром, если до Рождества у каждого из них всю задницу не займет
мозоль от седла.
Сержант усмехнулся.
Впереди в лучах заходящего солнца Гинтовт и сержант различили другой
отряд, скачущий рысью им навстречу. Оба напряглись, вглядываясь в
несколько десятков разномастных всадников быстро приближающихся к ним.
— Похоже, что это Вилфрид.
— Он самый.
Гинтовт хотел еще что-то сказать но промолчал и с стал чернеть как туча.
До ушей уже доходил гогот и шутки от встречного отряда. Скакавшие
впереди воины-тевтонцы были разгорячены, смотрели друг на друга
стеклянными глазами и каждый имел на лице по глупой развязной ухмылке.
Плотоядными взглядами они оглядывали встречный отряд Гинтовта, и тесно
сгрудившись на дороге, фактически перегородили ему путь.
— Ну привет, сосед, - перед Гинтовтом выехал вперед Вилфрид, командир
встречного отряда.
Это был огромный бородач лет за тридцать.
— Ты перегораживаешь нам дорогу, - сказал Гинтовт.
Тучный Вилфрид на крепком коне и в толстой кольчуге простодушно пожал
плечами
— Так проезжайте чего вы? – начал подмигивать он, - Охотитесь на
литовцев, да?
Сам Вилфрид не двинулся с места и его всадники также продолжали стоять
на дороге и ехидно поглядывать на противоположный отряд.
— Есть слушок, - икнул Вилфрид, - что с холодами литовцы стали прятаться
под юбками селянок, потому что там теплее. Мы едем с проверкой. Построю
всех на сельской площади и заглянем под каждую юбку. Может и к вам
заехать, пока вы тут по лесам топчитесь? - Даже не дыши в сторону моей
деревни. ..
Вилфрид пьяно рыгнул:
— Ну дорогу придется уступить вам. Чтобы, как это сказать, происшествия
не случилось.
Пьяные солдаты Вилфрида слегка загудели в поддержку.
— И лучше бы их не злить, - продолжил Вилфрид, - Эти парни свирепеют
быстро. Вас сморкачей покрошат - не жалко. Но девчатам из села потом
после драки придется долго моих парней успокаивать. Пожалел бы ты их
Гинтовт.
Гинтовт молчал.
Вилфрид засмеялся ненадолго и продолжил, но свозь пьяную улыбку уже
показалось напряжение:
— Если ты пес безродный не можешь отъехать с дороги перед благородными
воинами Христовым, я могу счесть это за неуважение. Могу заехать в гости
в твою деревню уважение воздадут мне твои крестьяне. Ты же знаешь, наш
граф твои жалобы слушать не станет.