Ольга, сидела, забившись в угол кровати, как маленький бездомный щенок. Сумасшедшая дрожь охватила все её тело и от этого она тряслась так, что вся кровать ходила ходуном. Она не могла поверить в то, что её единственная дочь ушла из жизни и её больше нет и не будет никогда. Она смотрела на Идочку лежащую рядом на соседней кровати и боялась всё больше и больше. Ей было страшно и тревожно. Глаза Аиды были открыты. Они наполнились яркой синевой чистого неба. Казалось, что это единственный путь, который может привести туда, где теперь находится душа её дочери.
- Сюда! Сюда! - громкие слова Дмитрича влетели в палату вместе с дежурным доктором. - Вот, пожалуйста! - Дмитрич подбежал к Аида и не церемонясь схватил её в охапку.
- Идочка! Идочка! - он начал трясти её, чтобы привести в чувство, но она была уже мертва.
- Положите её на место! - громко закричал врач. - Вы, что не видите, что она мертва. Оставьте её в покое! - он успокоил разъярённого Дмитрича и прощупал пульс. Убедившись в том, что пульс отсутствует, он посмотрел на её лицо и закрыл рукой веки. - Я очень Вам сочувствую и соболезную, - доктор накрыл Аиду одеялом и попросил родителей выйти из палаты.
Шквалистый ветер рвал всё на своём пути. Он гнул и ломал вековые деревья и ломал заборы. Он носил по улицам города разную утварь загоняя людей по квартирам и домам. Порывы его достигали невиданных скоростей. Даже машины, следующие по дорогам, старались спрятаться в укромных местах и переждать внезапно налетевшую бурю.
- Наконец-то мы все вместе! - Аид раскинул в стороны руки, как будто он всем телом принимал всю энергию от этого стремительного урагана. Махнув своей чёрной накидкой, он немного шагнул в сторону и рядом с ним образовалась его супруга Персефона.
- Я рад тебя видеть дорогая! - он взял её руку и прикоснулся к ней своими губами. В это время все, кто собрался на это торжество, а их были огромные полчища, припали на колено и склонили головы. - Я благодарю тебя Аскалаф, за верную службу и назначаю главным сегодняшнего праздника. И в честь этого торжества, я Аид повелитель мёртвых, позволяю всем напиться своими желаниями, - он взмахнул своим посохом и громко ударил им по каменному полу.
Он поднял вверх голову и громко закричал:
-- Ну, что же ты брат? Не уж то ты не видишь меня? Где твоя власть? Неужто ты не видишь, что твоя дочь снова со мной? И всегда будет так, как повелеваю я! Какой же ты бог, если ничего не можешь сделать? Пора тебе уйти с главного трона и передать его мне! - Аид снова раскинул руки в стороны и громко рассмеялся.
Проливной дождь вперемешку с сильным ветром ударил ему в лицо. Но он хохотал ещё и ещё громче.
Внезапно тяжёлое чёрное небо загудело и, яркая вспышка огромной молнии осветила всё вокруг. Она пробила старую крышу древнего Замка Тапиау и ударила точно в голову повелителю Тартарии.
В один миг всё вокруг исчезло, лишь в полном мраке на каменном полу старого Замка лежало бездыханно тело заключенного Персова. Холодный дождь сквозь незастеклённые окна омывал его свежую рану на голове, оставленной от внезапной молнии.
Белогорский шёл по чистому летнему лугу, где всюду были цвели белые ромашки. Ему было хорошо и легко. Лёгкий ветерок нежно ласкал его лицо и тёплое солнце игриво щипало за ноздри заставляя чихнуть. Он спокойной походкой шёл туда, где возвышался огромный тёмный лес, стоявший на его пути чёрной стеной. Клим не испытывал никакого страха и шёл спокойно радуясь всему, что окружало его. Он шёл туда и знал, что где-то там ждёт его отец, который звал и манил его.
- Папа! Папочка! - вдруг послышалось со стороны. Он повернул голову и увидел свою дочку Мирочку, которая в белом платье бежала к нему. Клим хотел идти дальше, но увидев её остановился и увидел, как впереди неё бежит маленький мальчик. Он был на столько маленьким, что постоянно спотыкался и падал. Белогорский не мог устоять и повернулся к ним. Он хотел помочь ему и пошёл навстречу. Но с другой стороны его окликнул отец. Клим повернулся и узнал его. Отец стоял и звал его. Белогорский тоже хотел бежать к нему, как этот маленький мальчик, но Мирочка вновь позвала его. - Папа! Папочка! Мы тебя все ждём и любим! Иди к нам! - звала его любимая дочь.
Белогорский не мог удержаться. Он остановился и посмотрел в сторону отца. Душа разрывалась, и он не знал, что ему делать. Клим стоял в замешательстве перед нелёгким выбором.