- Ал-ле! Ну что ты хочешь от меня? - Аида поставила бутылку на скамейку и закурила сигарету. Она знала все уловки своей бабушки и поэтому дала ей высказать то, что она задумала. Уже вторые сутки Идочка не хотела идти домой, а Афанасьевна не могла найти себе место. Тем более недавно позвонила Ольга и сказала, что на днях они с мужем вернутся домой. А это значило, что теперь целые полгода дома будет постоянная пьянка, пока не закончится отпуск или пока не закончатся деньги. Но, как правило, деньги заканчивались вперёд, а потом сама Афанасьевна кормила всю семью ещё целый месяц и на свои же, собирала их снова в море. Так продолжалось уже несколько лет. А ей очень хотелось, чтобы всё было совершенно по-другому. Ей хотелось на старости лет, простого человеческого счастья, пусть даже не женского. Ей хотелось тишины и уважения. Ей хотелось, чтобы её любили, как мать и как бабушку. Только тогда бы она обрела покой и забвение. Но всякий раз, когда она хотела добиться именно этого, она начинала вставлять свои «пять копеек» в чужую жизнь и, как правило, своими упрёками и нравоучениями, всё портила и, их отношения летели в тартарары. А потом, когда она оставалась одна, Афанасьевна начинала себя ругать и от этого псих её переходил в ненависть. Она царапала себе руки и кусала губы. Она ненавидела себя и даже иногда хотела уйти из жизни. Но всё же её, что-то останавливало и она, успокоившись, дрожащими руками брала телефон и, притворяясь очень больной, но доброй бабушкой и звонила Идочке и начинала плакать, просить прощения и обещать ей всё, что она захочет. А Идочка знала это и пользовалась бабушкиной слабостью и добротой. И игра между бабушкой и внучкой продолжалась, выходя на новые витки коварных интриг и стёбов друг над другом, переходящими в настоящую борьбу над властью в своём мирке, где бабушка, очевидно, начинала терять лидерство перед молодой волчицей.
- Алё, Идочка! Это я, бабушка. Не выключай, пожалуйста, телефон. Послушай, меня! - Афанасьевна, начала дрожащим голосом, с подступившим к горлу, плачущим и скребущим комом, жалобно подкрадываться к внучке, чтобы она, не дай бог, отключила телефон. Ей нужно было, только одно, зацепиться за уши внучки, а там она твердо знала, что найдёт способ уговорить её вернуться домой. А уж тогда, она снова постепенно возьмёт над ней верх.
- Я тебе сказала мне не звонить! - твердо отрезала Аида.
- Что ты, что-ты, Аидочка. Я ведь по делу тебе звоню. - Афанасьевна почувствовала маленькую зацепку для разговора. Она хорошо знала внучку и её слабые места. - Послушай! Я вызывала скорую... - Афанасьевна тяжело вздохнула.
- И чо? - нервно отреагировала Идочка.
- Ну, ты же знаешь, что у меня давление. А после нашей ссоры, оно повысилось до двухсот двадцати. И вот мне врач сделал укол и сказал, что нужно ещё сделать один через два часа. А мне ведь не кому. Ты, уж пожалуйста меня прости. Мне очень плохо. Не знаю, сколько мне еще осталось. Ты бы уж пришла, да уколола меня. А потом бы шла по своим делам. Ну, уж очень мне плохо Идочка! - Афанасьевна, провела разведку боем. Прижав поближе к уху телефон, внимательно прислушалась, чтобы понять настроение внучки, и где она находится. Сквозь своё же тяжелое дыхание, она услышала в трубке телефона шум улицы и проезжающих машин.
- Значит не в подвале и не на квартире! - быстро промелькнула мысль у Афанасьевны. - Значит, где-то на улице шатается! - сама себя начала успокаивать она. И не дожидаясь ответа, Афанасьевна заскрипела в трубку старческим больным голосом, - Ой, Идочка! Ой, чего-то, мне не хорошо! Приехала бы, а?
- Я тебе сказала, отстань от меня, старая ведьма! - Аида встала со скамейки и очень напряглась, но телефон не отключила. Она была очень злая на бабушку, но хорошо знала, что без неё, она еще одна не справится. Что-то в ней еще не совсем созрело, и она пока еще не готова вот так, сейчас и сразу остаться одна. Выпалив весь матерный словарный запас в трубку, она сделала глубокую затяжку сигаретного дыма. Идочка очень нервничала и не хотела разговаривать с бабушкой, которая в это время, что-то кряхтела по-стариковски в трубку, но она её уже не слушала, когда вдруг со стороны услышала в свою сторону незнакомый голос: