- Пожалуйста, спасите меня от него! - она схватила женщину за плечи и взглянула на неё умоляющими глазами.
- Успокойтесь, девушка! - женщина повернулась к ней и приветливо улыбнулась, взяв Идочку за руку. Посмотрев на спокойную женщину, Идочка, почему-то вспомнила свою маму и, постепенно пришла в себя. Мама Аиды, Ольга, когда Идочка, просыпалась среди, ночи и ей снился страшный сон, всегда приходила к её кроватке и успокаивала её, взяв дочку за руку. - Всё будет хорошо! Вы только не волнуйтесь. Поверьте, мне, у Вас всё будет очень хорошо и, Вы обязательно встретитесь. - женщина несколько раз повторила это, поглаживая Иду по руке. Но пока Аида приходила в себя, женщина куда-то пропала. Идочка посмотрела по сторонам, но женщины не обнаружила. Она вновь почувствовала, что находится в каком-то параллельном мире, и что её по-прежнему кто-то очень крепко держит. Как будто она находилась в нескольких снах сразу. Напрягая своё сознание, она вдруг поняла, что эта женщина, которая успокаивала её, эта действительно её мать, из той далёкой мифологической жизни. Богиня плодородия всегда приходила к ней на помощь, когда Персефона попадала в разные неурядицы. Только единственный раз она не смогла спасти её, когда она поддалась соблазну и незамедлительно была похищена самим Аидом. Но её мама продолжала бороться за любимую дочь и сделала всё, чтобы Отец вернул своё дитя. Но Персефона на этот момент уже сделала свой выбор и навсегда осталась в царстве мёртвых.
Собрав все силы, Аида выдернула из заплетённых на голове чёрных волос, вставленные, как заколки, деревянные палочки, взятые на досуге в японском кафе, когда заказывала себе суши, которые она так и не съела. Но почему-то палочки прихватила с собой. И вот сегодня она приспособила их вместо заколок, как делали когда-то настоящие гейши. Она со всей силы вонзила их себе в ногу выше коленки. Страшная боль, огненной молнией пронеслась по её красивому телу и с громким криком Аида наконец-то пришла в себя. Оглядевшись вокруг, она обнаружила, что в туалетной комнате никого не было. Отмотав из аппарата несколько витков туалетной бумаги, она откинула полы своего национального костюма гейши и приложила бумагу к рваной ране на ноге. Сейчас она совершенно не думала о боли. Ей было достаточно того, что она с таким трудом вышла из ужасного транса и что теперь она наконец-то встретила того самого человека, ради которого жила все сознательное время из недолгих шестнадцати лет. Дождавшись, когда кровотечение прекратилось, Идочка привела себя в порядок и, бросив пропитанную кровью туалетную бумагу в мусорный ящик, снова посмотрела в зеркало. На этот раз в отражении она увидела своё знакомое лицо, хоть и оно сегодня выглядело совсем ни как обычно, но она хорошо помнила, что немного изменила свою внешность. Полюбовавшись на своё новое отражение, она по привычке сделала смешную рожицу и не подходя к столику, за которым остались сидеть её новые друзья Тоха и Сашок, она покинула пиццерию.
Сашок и Тоха долго еще смотрели на входную дверь, ожидая, что Идочка вернётся. Но их ожидания так и не увенчались успехом. Только через несколько минут Сашок, взвизгнув, идиотским смехом, вдруг встал и гордо ткнул Антона указательным пальцем в грудь:
- Я тебе говорил, что это не твоя девочка! - он с гордостью оглядел весь зал и грузно уселся на стул. - Моя взяла! И проставляешься сегодня ты! - Сашок еще с большей гордостью настоящего победителя взял кружку пива и сделал из неё несколько больших глотков. Он совершенно не понял, что произошло, но он очень долго ждал этой минуты, когда выигрыш останется за ним. И этого момента Сашок никак не хотел пропускать. Ему очень хотелось, чтобы все Тохины знакомые и друзья сейчас присутствовали здесь. Он даже достал свой телефон и приготовился написать шаблон ЭСЭМЭски, чтобы отправить всем знакомым. Ему ужасно хотелось сегодня быть на высоте, на самом коньке жизни. Сашок, за то время, что был знаком с Тохой, очень устал унижаться и быть у него в прихвостнях. Ему сейчас было совершенно по барабану, как Тоха отреагирует на это событие, и какова будет их дальнейшая судьба. Главное, что он сейчас был на высоте и, значит мог говорить, что угодно. Потому, что он был победителем, над тем, кто всё время унижал его и всячески измывался.