- А, это значит, что ты меня совсем не любишь! - Надя обняла его за шею и принялась целовать. Клим понял, что от скандала сегодня не уйти, и чтобы этого не случилось, попытался поддаться жене. Сделав несколько поцелуев, он остановил её.
- Ты знаешь, я хотел тебе сказать ещё вчера, что у меня, что-то там побаливает! - он кивнул на свой детородный орган.
- Что значит - побаливает? - встрепенулась Надя.
- Давай посмотрим, где болит? - она, как заправский доктор полезла к нему в трусы.
- Нет, нет! Что ты! - возмутился Клим, остановив её. - Это болит там, где-то внутри, - совершенно не понимая, что сказать, начал придумывать Белогорский.
- Тогда надо идти к врачу! А то ты со своей работой всё здоровье растеряешь, а потом на старости лет с катетером ходить будешь. - Надя всерьёз начала отправлять его в больницу.
- Вот, вот! Я как раз завтра собрался заехать в частную клинику. У меня есть хороший знакомый человек, мы ему однажды делали хорошую рекламу. - Белогорский на ходу начал вспоминать всё, что касается больниц, чтобы Надя поверила ему сегодня. И ему это удалось. Надя согласилась с ним и даже поддержала его, сказав, что здоровье надо обязательно беречь, а особенно мужчинам, именно у них в возрасте развивается простатит. Да, конечно же, она его поддержала, но непонятный осадок обиды и ещё чего-то такого, что колит душу невидимыми иглами невнимательности и неучастия собственного любимого мужа к ней, той самой одной единственной и неповторимой женщине, коей он всегда твердил об этом, последнее время оставшейся на заднем плане семейной жизни. Надя, как могла, успокоила Клима, ссылаясь на его усталость и ещё какие-то другие расстройства мужского стареющего организма. Закрыв глаза, она, отвернулась в сторону от засыпающего мужа и, еле сдерживая свою женскую горечь, чуть слышно, всхлипывала, роняя на мягкую подушку неудержимые и горькие слёзы бессилия и глубокой обиды. Теперь, когда Клим даже не дотронулся до неё, после того, как она впервые в своей жизни попыталась сделать то, что ещё казалось-бы, несколько дней назад, было совсем невозможным для её разума, к ней невольно начали закрадываться грязные мысли. Сжав в кулаки подушку, и ещё сильнее стиснув зубы, она ревела, как простая баба, только где-то в глубине своей оскорблённой женской души, не подавая вида, чтобы не услышал и не увидел её в таком состоянии Клим. Только, маленькие ручейки горячих слёз, струившиеся бесконечными потоками по её лицу и, частые вздрагивания отверженного от любви и ласки ещё красивого и желанного тела предательски выдавали её горькую обиду и настоящую беспомощность. Надя плакала и искала в своих слёзах простой ответ, который бы успокоил её душу. Она перебирала все жизненные моменты их совместной жизни с Климом и всегда находила только положительные воспоминания, когда они жили в мире и согласии. Но сейчас она хотела зацепиться за что-то такое, что могло бы её привести в ярость. Ей хотелось кричать и разбить всю посуду. Ей хотелось вылезти из кожи и улететь в открытую форточку. Но она никак не находила подходящего воспоминания, где бы Клим, хоть как-то обидел её. И это её успокаивало и, она снова и снова сжимала кулаки и стискивала зубы. Лишь одна мысль всё время не покидала её. Это была недавняя встреча в лифте с Персовым, который вот так запросто поцеловал её. Этот момент всё больше и больше занимал главную позицию всех перевёрнутых кадров, вытесняя всё остальное и даже сегодняшнюю обиду за пределы сознания. Вновь и вновь перебирая кадр за кадром произошедшего, Надя начала ловить себя на мысли, что она всё время думает об этом. Ей даже самой стало немного стыдно и страшновато. Но сегодняшняя предательская ночь, заставляла всё больше и больше думать об этом. Она начала мысленно рисовать себе более интимные моменты с этим человеком, которого она раньше не рассматривала, как мужчину вообще. Да, чего там говорить, она вообще не замечала его и, он казался ей каким-то слащавым и скользким, вроде слизняка. Но сейчас, она, перебрав по памяти все жизненные моменты, начала находить в нём положительные достоинства, за которые не произвольно цеплялась, разжигая в низу живота маленькую искру.
После очередного ночного развлечения, когда Белогорский поведал Персову интересный и занимательный рассказ о своих мистических приключениях, Эдик пришёл домой, по привычке принял душ и лёг спать. Обычно он сразу же засыпал мертвецким сном и спал до звонка будильника в одном положении. Он практически никогда не видел, ни каких снов. А может и видел, только, когда просыпался, то не мог вспомнить ни о чём, что снилось ему. Но в этот раз, рассказ Белогорского дал ему зерно для размышления. На этот раз Персов отказался от совместной ночёвки с клубными девушками и решил выспаться, чтобы завтра с утра заняться серьёзным делом. А дел, в последнее время накопилось невпроворот. Да и Белогорский всё больше и больше стал пропадать со своей секретаршей, когда нужно было много работать. И Персову приходилось выполнять за своего шефа большую часть серьёзных договоров. Нет, он, конечно же, нисколько не упрекал Клима за это, но иногда нервы начинали сдавать и в некоторых разговорах с Белогорским начинался выплёскиваться разный негатив. А то и бывало, что даже на повышенных тонах. Хотя сам Персов был не лучше своего напарника, потому, как бывало, что и Белогорский брал и делал за него всю работу, когда Эдик уходил на несколько дней в разные приключения со своими новыми подружками, бросая Белогорского по тяжёлые танки перед заказчиками.