- Я уже давно ничего не боюсь! - немного слукавил Белогорский. - Живых нужно бояться, а мёртвые ни чего уже не могут сделать, - логически завершил Клим.
- А, вот ты и не прав! Мёртвые могут очень многое. Они даже могут управлять живыми и к ним нужно относиться с уважением. - Душа никогда не умирает. Она живет вечно! - Идочка снова взяла руку Белогорского и крепко сжала её своими ладонями. - Ну, вот мы и пришли, - они завернули за угол здания и Белогорский увидел внушительный склеп, где было написано, что здесь находится могила великого философа и ученого Эммануила Канта.
- Надо же! Я себе совершенно не так представлял это место. А здесь всё совершенно серьёзно. - Белогорский остановился и с удивлением осмотрел многовековое захоронение. Конечно же, здесь уже давно всё отреставрировали, но в полных сумерках казалось, что эти строения и весь замок целиком был сейчас как будто в первозданном виде. Огромное здание давило своей многолетней историей на сознание Белогорского и ему стало как-то страшновато. Нет, это был не страх, это было, что-то другое, и он никак не мог понять такого странного состояния.
- Тебе, что страшно? - Аида как будто почувствовала это и оборвала его мысли.
- Нет, что ты! - встрепенулся Белогорский. - Здесь очень красиво и необычно. Я думаю, что сюда надо бы лучше прийти днём. Тогда можно будет всё гораздо лучше изучить и посмотреть, - он поднял голову вверх, чтобы посмотреть на стены замка.
- Нет, днём не интересно, а вот сейчас, самое время! - Аида подошла к нему и расстегнула джинсы. Она сделала это так быстро и умело, что Клим не успел сообразить, как его мужское достоинство оказалось у неё в руках. Он сделал попытку, чтобы отодвинуть её, но она уже сделала то, о чем мечтают многие мужчины. Опустившись на колени и обхватив своими пухлыми губами его детородный орган, она в одно мгновение возбудила его до безумства. Белогорский не выдержав, сорвался и принялся снимать с неё белые джинсы. Невероятное желание вновь взыграло в нём, полностью приглушив сознание хорошо воспитанного человека. Ему хотелось страстного и животного секса. Какой-то необыкновенный страх того, что, кто-то увидит или то, что они находятся в таком известном общественном месте, да ещё ночью, вызывал в нём и в ней, дикое желание овладеть друг другом. И ни что не могло остановить эту невероятную страсть. И вековые стены огромного старого замка, и холодный гранит известного надгробья, которые повидали очень многое на своих веках, всё отступило на задний план. Они, любили друг друга, не взирая ни на что. Сплетаясь, как две огромные змеи в единый клубок, они хрипели и стонали от этой страстной любви. Это даже была не любовь, а больше походило на какой-то ритуальный танец, или какой-то вызов всему святому или даже над смешка над чем-то высоким и главным, что было заложено самом человеком в его историческом фундаменте. Но всё же это было выше всего, что находилось там в прошлом. Сама природа уготовила человеку такое начало рождения новой жизни. И это могло происходить где угодно, на суше или на воде, на войне или в мирное время. Любовь и страсть не ведает ни каких границ. И они по-настоящему отдавали свою любовь и страсть взлетая на самый высокий пьедестал уготованного им божественного трона. Они не могли насытиться друг другом, и не заметили, как всё вокруг потускнело и потемнело. Яркая молния разрезала чёрное небо, и оглушительный гром миллиардами пушечных выстрелов обрушился откуда-то сверху, принеся с собой мощный ливень. Сильный шквалистый ветер рвал и метал стоящие деревья, как будто, кто-то пытался разъединить эти счастливые тела, разливая их потоками сильного дождя. Но это внезапное ненастье только больше подбадривало их, и они любили друг друга ещё сильнее и крепче.
Аида обхватив шею Клима, кричала изо всех сил:
- Давай любимый! Не останавливайся! - как будто она хотела перекричать это грохочущее небо, доказывая кому-то, там, на верху, что она свободна и это только её выбор. И никто не может помешать им и отнять у них то, что по праву принадлежит только им, двоим.
Яркие и острые кривые молнии огромным трезубцем раздирали чёрное небо, пытаясь пронзить своим жалом всех непокорных, кто так или иначе не успел спрятаться от всевидящего ока главного владыки божественного олимпа. Шквалистый ветер, налетевший внезапно чёрным вороном из-за дальнего горизонта балтийского моря, хлестал мощным ливнем по домам и проспектам, стараясь залить всё вокруг и превратить старый город в огромный океан, чтобы смыть с него всю похоть и навсегда утопить в своих пучинах все грехи и тех, кто совершал их. Казалось, что чаша терпения самого Зевса, не выдержала, и он решил наказать всех живущих в этом городе, за неверие и непослушание. Но больше всего он был в яростном гневе из-за того, что его любимая дочь Персефона, вновь ослушалась его и, невзирая на свои обещания и его упрёки, снова взялась за своё. Как будто он знал и чувствовал, что она где-то рядом, и поэтому делал всё, чтобы найти её и наказать за ослушание. Все боги олимпа были солидарны с ним и помогали ему разыскать беглянку. Лишь только один Аид, владыка мёртвых, громко смеялся и радовался над неудачей родного брата, сидя на своём каменном троне в подземном царстве, задумывая очередной коварный план.