- Ой, да что же вы такие мокрые? Давайте проходите по быстрее! Ольга! Оленька! Идочка пришла с молодым человеком! - заметно засуетилась Афанасьевна. - Вот здесь, пожалуйста, разувайтесь и проходите. Вот сюда, в эту комнату, - она указала рукой на дверь комнаты, которую приготовила специально, как сказала Аида. - Идочка! Ну, что же ты, проводи дорогого гостя в комнату. Сейчас я принесу сухие вещи, чтобы Клим Павлович переоделся. А лучше сразу в ванную, вы же все перепачкались, - не унималась она. Ей хотелось сразу угодить дорогому гостю.
- Успокойся! - строго взглянула на неё Аида. - Что ты здесь забегала, как бешеная собака? Мы сами во всём разберёмся, - быстро обрезала Афанасьевну Аида. Она терпеть не могла её двуличие. Зная, какая на самом деле есть бабушка, Аида не взирая ни на что, не давала ей спуска ни при каких обстоятельствах. Ей, конечно же, хотелось, чтобы бабушка была доброй и ласковой, но всю жизнь, сколько помнила себя Аида, эта старуха не давала ей того, чего она так очень хотела. А хотела она не очень много. Она хотела, чтобы её любили и по-настоящему, без двойных стандартов, относились к ней с добром и лаской. А особенно тогда, когда ей было скучно и одиноко. А одиноко ей было всегда, потому, что родители давно разошлись, и мама отдавала себя всю своему отчему, не замечая истинных проблем своей дочери, таким образом, перевалив все заботы на плечи старой маразматички, которая, кроме денег и своего любимого сыночка, ничего не принимала всерьёз. Она даже неоднократно, когда ссорилась с Идочкой, постоянно говорила о том, что, как только она подрастёт, обязательно отдаст её в проститутки. Потому, что там зарабатывают хорошие деньги. А потом, когда она совсем станет взрослой, то выгонит её из дому и никогда ей от бабушки ничего не достанется. Она так и про свою дочь Ольгу, говорила то же самое. Она упрекала её в том, что она привела домой пожилого человека, который ушёл от своей жены и теперь поселился здесь, у неё в квартире. И, что теперь эта квартира, как гостиница. Успокаивала её то, что они часто уходили в море и бывали там подолгу. А компенсировала она их пребывание тем, что Дмитрич по приезду давал ей несколько тысяч евро, для тех или иных нужд в её хозяйстве, которых у неё всегда находилось множество. Идочка знала, куда бабка прячет деньги и всегда намекала ей об этом, когда они разговаривали на повышенных тонах. Но вот теперь, Аида чувствовала себя на высоте. Она очень хотела быть взрослой и поскорее привести домой своего мужчину. И теперь, когда она это сделала, то бабушка и мама ей были не указ. Скорее всего, это было больше, как вызов своей нерадивой семье.
- Да вы не суетитесь так. Мы тут случайно попали под дождь и хорошо бы немного обсохнуть и помыться. А то не очень-то и удобно вот так по улице ночью. - Белогорский с трудом подбирал слова, чтобы ничем не затронуть психику хозяйки. По дороге Аида ему успела много чего рассказать и поэтому, вспоминая прошлую жизнь в детском доме, он понимал, что лучше слабый мир, чем грозная война. - Ну, что, Аида! - Белогорский попытался скрасить и успокоить их нервы. - Раз уж пришли, то давай, я в твоём полном распоряжении! - он снял мокрые туфли и, оставляя на паркете следы от ног, проследовал за Аидой в комнату.
- Давай, проходи. Вот посмотри, это моя комната, - мило улыбнулась Идочка и закрыла за собой дверь. Она быстро сняла с себя мокрую одежду и бросила её к порогу. - Ну, что же ты стоишь? Снимай скорее с себя всё и быстренько в ванную, - она подошла к нему и начала расстегивать джинсы. Клим впервые почувствовал неудобства и остановил её. Он окинул взглядом всю комнату и как-то неуверенно тихо произнёс:
- Может быть не надо? Наверное, я, пожалуй, пойду! - Клим взял Идочку за плечи и сделал виноватое лицо. Белогорскому вдруг стало не по себе. Он почувствовал, что, что-то очень давит на его сознание и почему-то вспомнилась Надя.
- Нет, нет! Что ты? - возмутилась Идочка. - Сейчас мы с тобой помоемся, и будем ужинать. Бабушка уже давно всё приготовила, - она освободила свои руки и начала усердно раздевать его.
- А вот и сухое и чистое бельё! - Афанасьевна без стука вошла в комнату в тот момент, когда Клим уже был полностью голым. Он от неожиданности прижал к себе Аиду и непроизвольно произнёс:
- Извините, но надо же стучать, когда входите. Мы же совсем голые!
- Ой, простите, пожалуйста, - затрепетала Афанасьевна.
- Да ничего страшного. Я уже совсем старенькая и мне это совершенно не нужно. Вот, пожалуйста, Ваша одежда, - она протянула аккуратно сложенную одежду и положила на кровать. - Не стесняйтесь. Эта одежда моего сына. Вы с ним одной комплекции, и я думаю, что Вам подойдёт. - Идочка! Ну, что ты застыла? Ванная давно готова. Давай веди гостя и помоги ему. Да и ужин уже давно готов, - она, не обращая внимания на обнявшихся, вышла из комнаты, и шаркая большими разношенными тапочками проследовала на кухню.