Секундой спустя на губах почувствовался холод, и Мира невольно потянулась к нему, коснулась кончиком языка. Знакомый вкус: как у льда из морозильника. Держа глаза закрытыми, Мира в улыбке закусила губу. Тихий смех опалил кожу, а лёд прокладывал путь по её телу.
Ничто не осталось без внимания: губы, подбородок, шея, ключицы, грудь. Холод должен приводить в чувство, а с Мирой происходило обратное: кажется, она окончательно потерялась.
Мягкое, почти невесомое прикосновение, и державшие лифчик завязки упали. Невольная улыбка и тихий смех сорвался с губ, как только лед в руке хозяина прошёлся по груди и на миг замер в районе тут же затвердевшего соска.
Холод исчез, сменившись теплом рта. И Мира не смогла сдержать стон. Хозяин играл с ней, заводил, распалял, заставляя желать большего.
— Ещё! Хочу ещё! — тихий смех и игра языка, губ с соском продолжилась, а лёд уже рисовал узоры на внутренней стороне бедра, медленно поднимаясь от колена всё выше и выше. Мира не хотела, да и не могла сдерживать стоны.
Прикосновение между ног вынудило резко выдохнуть. Снова лед и снова холод. Резкий выдох и движение бёдер навстречу прикосновениям.
Новый, обжигающий поцелуй, горячее дыхание на коже, требовательные и в тоже время почти нежные прикосновения. Ласка, в результате которой Мира бесстыдно развела ноги, предлагая взять её.
Смех Хозяина ложился на кожу, но он всё ещё медлил.
— Открой глаза, — шёпот опалил ухо, и Мира подчинилась. На губах Хозяина играла улыбка, и она не удержалась от ответной. — Мира. Мира. Мира.
Она лишь глупо улыбалась, наблюдая, как Хозяин забирается на кровать. Ладони замерли на бёдрах: он не спешил. Умоляющий взгляд Миры был направлен на Хозяина. Ей уже было плевать, какой наркотик гулял по её крови: она хотела почувствовать Хозяина внутри себя, хотела, чтобы этот огонь внутри неё наконец-то потух.
Секунды тянулись. Их взгляды встретились, и Мира облегчённо выдохнула, как только, подтянув её за бёдра к себе, Хозяин вошел в неё.
— Моя сладкая девочка, — произнёс он тихо, улыбнувшись. Мира кивнула.
— Ваша.
Его улыбка, пойманный поцелуй и движение тел навстречу друг другу. Грубо, жёстко и не спеша. Наконец. Наконец всё было так, как должно быть. На мгновение Мира снова закрыла глаза. Чьи стоны она сейчас слышала? Его? Свои? Общие? Мире было всё равно. Главное, что теперь она действительно его.
Чтобы там Хозяин ей ни дал, Мира полностью расслабилась, давая ему полный доступ к своему телу. Ладонь легла на горло, пальцы сжались, слегка надавив, и Мира подняла вопросительный взгляд на Хозяина. Что он затеял? Секунды тянулись, а Мира гадала: что дальше?
Пальцы разжались, ладонь с горла сместилась ниже. Облегчённо выдохнув, Мира подалась навстречу ласкам. Хорошо, как же хорошо ей было сейчас. Мира и не помнила, когда в последний раз так было. Нет, не тогда, когда после пары дней голодания она смогла украсть сытный пакет из доставки и поесть. И не тогда, когда украла кошелёк у какого-то болвана в баре и вместо того, чтобы купить еду, потратила их на карусели.
Сейчас всё иначе. Не сдерживая стонов, Мира довольно щурилась. Плевать, если это результат воздействия наркотика в крови, плевать, что теперь она игрушка Хозяина. Плевать на то, что речи о любви тут не шло. Что на ней ошейник, который она теперь никогда не снимет. Теперь она одета, обута и накормлена, и за это плата — такая мелочь: её тело и послушание. Но ведь мысли оставались её собственными, чувства так же никто не будет контролировать. К тому же Хозяин ведь не обижал её. Никакой боли, никакого голода. Ничего такого.
Почувствовав особо сильный толчок, Мира в блаженстве прикрыла глаза. Возможно, кто-то сказал бы, что она слаба. Что нужно сопротивляться, а не сдаваться на милость одному из Свободных. Но в большинстве своём так говорили те, кто не чувствовал дыхание смерти на плече, кто не познал голода и страха. От таких слушать нравоучения не имело смысла. Такие не познали все прелести жизни и не осознавали, что могут потерять.
Все волнения, все связанные с этим вечером тревоги ушли на второй план. Полностью расслабившись, Мира отдалась новым для неё ощущениям. Отдышавшись, она вновь гадала: что же дальше? Как она слышала, наигравшись, Хозяева частенько избавлялись от подобных ей. И хорошо, если перепродавали или выгоняли на улицу. Как ей говорили, некоторые использовали надоевшие игрушки для других целей. Оставалось лишь надеяться, что Хозяину она ещё пригодится.