- Я так и сделаю. — Он уловил обожающий взгляд зятя на русскую девушку, уж не влюбился ли он в нее. Нужно предупредить дочь, а то без мужа останется.
Доктора Окая вызвал к себе заведующий отделением больницы.
— Окай, у меня к тебе деликатное предложение. В одном борделе заболела девушка. У них есть свой доктор, но тут, что-то не то, он не поймет, с чего поднимается температура и болит живот.
— А кто хозяин борделя не подскажите?
— Селим управляющий, а про хозяина не знаю, я с ним не общался. Ко мне за помощью обратился их доктор. Он мой давнишний приятель, только зачем поломал свою карьеру, связавшись с этим заведением. Ты можешь отказаться, это твое право.
— Я поеду, девушки не виноваты, что их силой держат там.
— Ты ошибаешься, там все по закону, так меня заверил доктор.
— Может, и ошибаюсь, многие девушки хотят таким способом заработать на жизнь. Когда ехать нужно?
— Прямо сейчас, приедешь, доложишь, в чем там дело.
Окай, чуть не проговорился, что он знает об этом борделе. Нужно быстро ехать, может еще удастся спасти девушку. Возможно, это и есть одна из подруг Ирэн. Окай подъехал к большому двухэтажному дому. Таких в округе много, и они на первый взгляд не отличаются друг от друга. Они как будто бы на виду, но если что-то случится в этих домах, то никто ничего не видел, и ничего не знает. У них тут все серьезно, охрана вооружена, оружие держат за поясом. Тут же к нему подошел средних лет представительный мужчина, — я доктор Бахар, пойдемте со мной. Окай отметил убранство помещения, как будто здесь живут состоятельные люди. Его провели в одну из комнат, где на кровати металась из стороны в сторону симпатичная девушка. Тело ее горело, и без градусника было видно, что у нее температура. Ему нужно узнать, как ее зовут. Но, похоже, здесь ему это никто не скажет. Он подошел к столу, положил на него сумку и стал доставать тонометр. Краем глаза он увидел во дворе девчонок, светлые, все русские, как и говорила Ирэн. Осмотрев девушку, он сделал заключение, что ей срочно нужна операция, скорее всего аппендицит. Но он узнает это после анализов.
— Девушку нужно срочно везти в больницу, — сказал он доктору, — ей предстоит операция. А вот какая, я пока сказать не могу.
— Я сейчас посоветуюсь с хозяином, я один здесь ничего не решаю.
— Как тебя зовут? — спросил Окай девушку.
— Марго, мы все тут из России, спасите меня доктор, жить хочется.
— Все будет хорошо, не волнуйся, береги силы, они тебе еще понадобятся. — Не она, подругу Ирэн зовут Зоей, есть еще Даша. Они, скорее всего, среди девушек, которые находятся во дворе.
— Хозяин дал согласие на операцию, но с вами поедет один из охранников.
— Этого не нужно, ее там никто не похитит, особенно в таком состоянии.
— Таково распоряжение хозяина, и я его оспорить не могу. Хозяин сказал, что отвезут ее позже, сейчас транспорта нет.
— Времени для этого нет, я заберу ее с собой, иначе поздно будет, — возразил Окай.
— Сейчас узнаю, можно ли так сделать?
— Разрешение получено, охранник едет с вами. — Они подхватили девушку на руки и понесли к машине. Всю дорогу она стонала и металась на заднем сиденье. В больнице их встретил заведующий и распорядился быстро подготовить операционную.
— Времени мало, срочно нужна операция, иначе она может умереть, я немедленно приступлю к ней.
— Что с ней, какой орган оперировать будете? — спросил заведующий.
— Вернее всего женские органы, в таком заведении, как это, часто такое бывает. Не берегут девчат, они совсем еще дети, — скала Окай.
— А уже захотели красивой жизни и денег больше заработать, — сердито сказал заведующий.
Окаю хотелось сказать, что ничего он не знает, их силой привозят сюда, помимо их воли. Но говорить об этом нельзя, иначе пострадает девушка. Он специально сказал, что нужна операция на женские органы, а дальше видно будет, как с хозяевами вести себя. Подпорченная девушка в таком борделе не нужна будет и может, удастся ее спасти. Изверги, проституток им мало, которые за деньги готовы на все. Окай вырезал Марго аппендицит, еще бы немного и он лопнул. Но нужно договориться с операционной сестрой, чтобы она подтвердила его утверждение. Он с ней много лет работал вместе, и она согласилась помочь девушке. Если будет молчать, никто ничего не узнает. На другой день в больницу приехала Чагла, сначала поговорила с заведующим, а потом с доктором Окаем.
— Хочу посоветоваться с вами доктор, наша подопечная может в дальнейшем вернуться к своим обязанностям?
— Думаю, что нет, у нее нет женских органов, она не сможет удовлетворять ваших клиентов, так как им захочется. Они будут постоянно недовольны ею, может пострадать репутация вашего заведения.
— Как только она поправиться, дайте нам знать, мы приедем за ней, — сказала Чагла.
Значит, он не смог убедить их, что девушка не пригодна к их деятельности. Все равно сделают по-своему. Окай подошел к девушке, она на удивление быстро пришла в себя и просила пить, что категорически запрещено. Он сам провел с ней первые часы после операции, сам смачивал ей губы водой. К вечеру она заснула и он, расслабившись немного, пошел в ординаторскую. Он научился за время работы моментально засыпать и точно так же просыпаться. Даже в свободное от работы время эта привычка осталась у него. Ближе к утру его разбудила медсестра, и он пошел в палату к новенькой. Рассвет едва дребезжал, и все-таки он разглядел широко раскрытые и устремленные на него голубые глаза. В таких и утонуть можно, подумал Окай.
— Вижу, не спишь, как прошла ночь? Извини, хотел прийти, но сон сморил меня, — обратился Окай к больной.
— Не извиняйтесь, доктор, у меня все хорошо, я только проснулась и не признала вас сразу.
— Давай знакомиться, я доктор Окай, работаю в этой больнице.
— Меня зовут Маргаритой, и вы уже знаете, откуда я.
— Как же ты туда попала, по доброй воле работать приехала?
— Так нам говорили у себя на родине, что заработаем большие деньги и вернемся богатыми. Но среди нас были девушки, которых силой увезли сюда. Мы шестеро детдомовские, у нас нет никого из родных. Вышли из детдома, куда идти не знаем, где жить, неизвестно? Выделили нам одну комнату в общежитии на шесть человек. Вот мы и решили подработать, но мы не знали, что здесь мы будем заниматься проституцией. Сначала я еще держалась, уговаривала девчонок, что нам отдадут заработанные деньги, и мы уедем на родину, забудем все, как страшный сон. Но потом поняла, что нас держат здесь, как рабынь и никакие деньги мы не получим. И вообще, выберемся ли когда-нибудь отсюда. У нас одну молоденькую девчонку за неповиновение избили, изнасиловали и вернее всего убили. Хотя нам говорят, что продали ее в другой бордель. Охранник Хасан по секрету сказал мне, что когда ее увозили, она была без сознания. А может, уже мертвая, вот так с нами обращаются, мы им нужны пока работаем, приумножая их капитал.
— Маргарита, красивое имя, так называют цветок. Ты совсем своих родителей не помнишь?
— Маленькая была и ничего у меня в памяти не осталось.
— Я тоже с раннего детства остался один, и как мог, боролся за жизнь. Ухаживал в больнице за одним состоятельным больным, и он, видя мое отношение к больным, оплатил учебу в России. И вот, как видишь я преуспевающий доктор. Так, что мы оба остались без родителей и понимаем, как это плохо. Мне пора идти, сегодня я дежурю, а завтра возьму подработку и присмотрю за тобой. Пока отлежись, а потом понемногу будем ходить, рана быстрее зарастет. Для всех, без исключения тебе сделали операцию по-женски, удалили все органы. А на самом деле, я тебе вырезал аппендицит, специально сделав разрез больше, чтобы было правдоподобно. Только так можно будет попытаться спасти тебя и вытащить из борделя. Я думал, что твой хозяин, узнав диагноз, откажется от тебя, и я куда-то тебя пристрою. Но Чагла этого не сделала, она сказала, как только ты поправишься, они заберут тебя обратно.
— Не хочу больше к ним, не могу, лучше умереть!