— Мы не боимся родителей.
— Ну-ну.
Новый год приближался с неумолимой скоростью.
Родители у Евы в возрасте, понимали что она не будет с ними сидеть и смотреть телевизор. На счастье был Женька. Это её старший брат. Женя уже женат, и это подходящая, хорошая компания для Евы. Ну, они так думали, у девушки были другие планы.
Ева также могла бы съездить к Игорю в гости, такой вопрос поднимался, но до тех пор, пока у них не появился Максим.
Неожиданно дружба Максима и Евы стала напрягать родственников, и они были категорически против этих отношений. Объяснить происходящее Горик не смог, хотя Ева подозревала почему. Так с ней поступают из-за того, что у Максима уголовная ответственность. И явно шло к тому, что Максим и Ева в любом случае попробуют всё.
Что касается уголовки, Ева уже всё знала, и не считала что Максик прямо такой страшный преступник.
Ни с каким Женькой она не собиралась праздновать Новый год, о чём брату доложила. У них там с Алиской любовь-морковь, только-только вместе, а родители натоваривали молодой паре сестру несовершеннолетнюю.
Кому это надо?
Еве точно нет.
Родители жили в большой полногабаритной квартире. Потолки высокие, хороший ремонт. Колоссальный коридор, в котором поместился диван, и как-то вовсе не мешал. На нём сидел родной дед Максима, Самоделов Григорий Петрович. Раньше он немного пугал Еву, всегда, но теперь наоборот, привлекал. Дело в том, что Макс на деда очень похож, вот прямо если присмотреться, невероятно.
— Со стариками будешь сидеть? — усмехнулся Григорий Петрович, глядя в свой планшет.
Он с женой первым из гостей приехал.
Ева ничего ему не ответила. Вот этот старик ровесник её мамы. Нет, Ева любила маму, но в последнее время не очень. Всё что она уяснила из своего личного опыта: поздние дети — это беда. Им хотелось видите ли ребёночка на старость лет, а бедной Еве встречай теперь Новый год в их пенсионерской компании.
Зашла в свою комнату, закрылась на замок, который с трудом выпросила у отца, мама не хотела, чтобы Ева закрывалась.
Взяв телефон в руки, она упала на кровать и набрала номер, который теперь знала наизусть.
Макс скинул звонок. Не обиделась. Договорённость такая. Там родаки рядом, он сейчас перезвонит.
Комната была словно оживший сон, воплощение мечты о беззаботном детстве. Стены, окрашенные в мягкий оттенок персикового крема, казались теплыми даже в прохладную погоду. Большие окна, пропускали много мерцающего света уличных гирлянд, который играл на полу, укрытым пушистым розовым ковром. Над кроватью висела картина с изображением весеннего сада, полного цветущих яблонь и бабочек, порхающих над ними.
Ещё две недели назад Еву эта дичь не напрягала, теперь терпеть бесила. Раздражалась от этого, что видеть не могла розовый туалетный столик, детский письменный стол, заваленный книгами, тетрадями и карандашами.
Нужна другая обстановка. Она уже взрослая.
Долгожданный звонок. На экране их совместная фотография, которую Ева сначала поцеловала, а потом ответила.
— Всё, вышел! — запыхаясь, ответил Максим. — Где-то час, и у тебя.
— Могут не отпустить, — прошептала Ева.
— Сбегаешь, ведь я столик заказал в кафе. Евуль, урвал последний, местечко на двоих. Нам хватит. Да?
— Конечно, — по-деловому согласилась Ева, зная наверняка, что никакие замки и запреты её не остановят.
— Ничего никому не говори. Сбежим, потом напишешь. Не могу, как хочу тебя видеть.
— Скучаю, — вздохнула Ева, поджимая пухлые губы. — Ты шапку надел?
— С ушами, твою любимую.
Ждала, когда он назовёт её Печенькой, чтобы разозлиться, но Макс больше так её не называл.
И привычка у него бросать трубку, не прощаясь. Но она не обижалась, потому что следом в сообщениях приходило сердечко.
На экране телефона Вика с Линой. Это отличный девичий чат. Вообще-то девчонок сидело десять, но сейчас онлайн только трое. И не захотела с девчонками болтать.
Только Надю поздравила с наступающим новым годом, и о том, что с Максимом пойдёт. Надя одобрила.
Если кто-то узнает, что она с Надей общается, то разгорится скандал. И с Максимом та же история.
Похоже это вражеская территория.
Встала с кровати и решила ещё раз накраситься, ещё раз поправить причёску.
— Доченька, — постучала мама. — Ты не хочешь помочь?
— Да, иду, мам! — недовольно ответила Ева и подождала, чтобы мама ушла.
Только после этого вышла из комнаты.
На диване не было Григория Петровича, а мама стояла рядом.