— К тому, что ты должен стать психиатром. Нет, не психологом. Твоё место в психиатрии, где ты можешь помогать людям. И я буду настаивать, чтобы ты получал медицинское образование, а не школа бизнеса, как мне тут уже сказали.
— А по какой причине, вы лезете в мой выбор? — наклонился он над столом, прямо в глаза ей смотрел с вызовом и ледяным сопротивлением.
— Потому что ты забираешь у меня мою несовершеннолетнюю дочь!
Нависла пауза. Они смотрели друг на друга, и Макс понимал, что проигрывает. Он сейчас был виновником, и это повисло в воздухе.
Но вид у него был такой, что Ярослава Николаевна сама стушевалась. Меньше всего ей хотелось услышать: «ты свою дочь больше не увидишь». А он мог сказать такое. Он мог забрать. И увезти. Навсегда.
— Очень рано вы собрались жить семьёй, — она на время отвернулась от мальчишки, посмотрев в окно.
— По какой причине я должен стесняться того, что мы так рано встретились? Кто эти люди, указывающие, когда жениться и рожать детей. Вы что, прожили жизнь отлично, вы идеальны, у вас ничего плохого в жизни не происходит?
— Каких детей⁈ Максим, ей шестнадцать! — возмутилась тёща.
— Я не против детей, — пожал он плечами и развёл руками.
— Мы не были такими, — прошептала Ярослава Николаевна.
— Может поэтому у вас по несколько браков за спиной, — тут же выпалил Максим.
Она только хмыкнула:
— Нет, это не от этого.
— А я считаю, что от этого! Дядя Саша женился, как только исполнилось восемнадцать, и до сих пор живёт в браке и между прочим счастливом.
— Александр Григорьевич Самоделов не самый лучший пример для подражания. Это опасный человек, Максим.
— Я хочу быть таким!
— Тогда у меня нет вопросов.
Ярослава Николаевна поднялась со стула, и Макс тоже вскочил.
— Неправильный какой-то разговор, — неожиданно расстроился он.
— А я бы так не сказала, — смерила его взглядом женщина, — очень показательный разговор, Максим. Особенно, если принимать во внимание, что тебе нет восемнадцати.
— Через три дня, — вздохнул Макс.
— Только-только восемнадцать. Я предупрежу тебя насчёт Евы…
— Я не хочу, чтобы вы унижали её в моих глазах!
— Я бы никогда не стала унижать своего ребёнка, — вспылила Ярослава Николаевна.
— А что насчёт Нади, которая не удалась? — посмеялся над ней наглец и широко улыбнулся. — О'кей. Это другое. Да?
— Хотя ты сам во всём разберёшься, — криво улыбнулась женщина. — Нео коуч.
Ярослава Николаевна ушла с кухни.
А вообще Макс не особо верил в эти всякие шутки про тёщу и зятя, над которыми хохотал его отец и всё время говорил, как хорошо, что у него нет тёщи.
Теперь многое понимал.
Чтобы ограничить связь Евы с матерью, он тут же пошёл следом.
— Как⁈ — громко спросил у него Александр Григорьевич. — Школа бизнеса отпадает?
И тут до Максима дошло то, что происходило вообще в целом. Еву против него не настраивали, и здесь против этого брака никто не был.
А пришли они сюда, чтобы поделить его, да-да, Максима в натуральном смысле делили. Хренсгоровы и дед явно топили за медицинское образование. Александр Григорьевич на другой стороне. Мама Даша видимо ещё не определилась, или была готова принять выбор сына. Еву любила, очень ласково с ней. А это самое главное.
Максим красиво улыбнулся, широко и ослепительно. Девушка не выдержала и бросилась к нему в объятия.
— Я прошу руки вашей дочери! — крикнул он, наполняясь каким-то невероятным счастьем. Он смотрел в потолок, и от этого ему становилось легко говорить. — Я буду её обеспечивать, любить, заботиться. Ев?
— Я тоже буду тебя любить, — радостно ответила Ева. — Очень сильно. Насчёт обеспечивать пока не могу сказать.
— А насчёт поступления в университет? — поинтересовалась тёща.
Теперь Макс только так будет называть её в своей голове.
— Если Ева захочет поступать в университет, она будет учиться в университете, — спокойно ответил Максим. — А куда поступлю я, у меня ещё полгода.
— Да нет у тебя полгода, — посмеялся дед Гриша. — Уже надо подготавливаться к поступлению, заранее.
— Дашуль, спасибо за такого племянника, — Александр Григорьевич выключил телефон и подошёл к Максиму. — Ты подумай, может станешь Самоделовым? Ты же на Гришу как две капли похож.
— Я не думал об этом, — растерялся Максим.
— А ты подумай, — тихо ответил дядя Саша, глядя прямо в глаза. — Новую жизнь в новом городе с новой фамилией… У меня никогда не будет сына.
От последней фразы в квартире воцарилась гробовая тишина.
Александр Григорьевич похлопал племянника по плечу.