Не знаю, что именно сказывается на мне! Возможно, сегодняшняя атмосфера? Мужчина с горячей кровью и открытым сердцем или усталость накопившихся дней?!
Целую так, будто в последний раз, забираю, впитываю, требую большего. Срываюсь с цепи. Запрокидываю руки вверх, обвиваю шею Стаса и прижимаюсь к нему теснее, если это вообще возможно и допустимо. Губы покалывают, болят от лютого натиска, но не смею разорвать контакт, пресечь, остановить случившуюся глупость. Минутную слабость. Не хочу! Не знаю, может таким образом пытаюсь вытолкнуть из головы все воспоминания о Викторе, стереть все прикосновения, заменить, оставить невидимый отпечаток другого мужчины?!
Не пойму, что именно испытываю. Поцелуй не слишком отличается, такой же требовательный, настойчивый и будоражащий. Лишающий не только кислорода, но и ума, посторонних мыслей. Вроде бы схожий, но в тоже время такой другой.
Стас очень схож с отцом. Манеры, жесты и даже движения. Я гублю саму себя! Не могу забываться в человеке, так цинично его использовать.
Упираюсь ладонями в мужскую грудь в попытках оттолкнуть, но он ничего не замечает, а только лишь настойчивее подаётся вперёд, вжимает в себя, обволакивает своей уничтожающей энергетикой, словно мой протест действует на него не отрезвляюще, а наоборот побуждает действовать дальше. Мужчина плавно скользит по моей талии, опускает ладони на округлые ягодицы, подхватывает на руки. Испуганно взвизгиваю, инстинктивно хватаюсь за широкие развитые плечи, обвиваю ноги вокруг его талии.
Идиот… ещё не хватало свалиться с этого чёртова утёса.
Будущий муж будто почуяв мой страх, обратно ставит на ноги, не прерывает своих мучительных ласк, продолжает терзать губы, блуждать руками по – хрупкому стану.
-Стас, – доносящийся со стороны голос заставляет вздрогнуть, а Громова – младшего прервать поцелуй.
Упирается лбом в мой лоб, дыхание прерывистое, жадно хватаем ртом воздух.
Стас отодвигается от меня, удрученно вздыхает.
- Да, Кристина, помешали, – сквозь зубы шипит жених,
Громов – старший смотрит прямиком на меня, невыносимо долго , с прищуром. Отвожу взгляд, даже не имею никакого желания лицезреть какие он испытывает эмоции в данный момент, хотя… нагло вру! Сама себе вру, хочу! Ещё как хочу , но не смею посмотреть на него. Должна вести себя подобающе, будто Виктор совсем ничего для меня не значит. Испытываю к его персоне полное безразличие. А его план по сводничеству сработал, свершилось желаемое. Цель достигнута.
-Никто не переживал! Просто вышли прогуляться, – громко с некой отстранённостью в голове проговаривает Виктор, – а тут вы!
Кристина видимо что-то хочет сказать, возразить его словам, но не смет перечить. По ее вскинутым от удивления бровям и расширившимся глазам, становится предельно ясно, что они явно не просто так прогуливались, целенаправленно искали нас и похоже инициатором этих поисков был именно Виктор Александрович.
Непроизвольно поёжилась. Не хочется, чтоб отец и сын устраивали перепалки и войны из-за меня. Куда я влезла? Во что ввязалась?
-Пойдём, Кать, – обнимает, – ты уже замёрзла.
Киваю, беспрекословно следую вперёд, направляемся обратно к загородному дому четы Громовых, куда приехали по – особому, настойчивому требованию пассии Виктора Александровича.
Идём впереди, Стас всю дорогу не отходит от меня, всячески поддерживает и согревает. Все бы ничего, но настойчивый, прожигающий , просто испепеляющий взгляд – напрягает. Складывается впечатление, что готова воспламениться и именно в тех местах, где соприкасаются руки Громова – младшего с моей нежной кожей. Знаю, кому именно принадлежит он. Уж явно не Кристине.