— Ответ вряд ли будет положительным, Ром.
— Почему? — он бросает короткий взгляд в мою сторону. — Это всё из-за новогодней ночи?
— И не только. Ты хороший человек, но, видимо, дело во мне.
Ромка замолкает и сосредоточенно смотрит на дорогу, вдавливая ногу в педаль газа и разгоняя автомобиль до максимально допустимой отметки. Меня вжимает в сиденье, от страха хочется закрыть глаза. Дороги скользкие, и Ромка об этом знает! На миг в голове мелькает мысль, что он хочет напугать меня таким образом, показать, что от него зависит моя жизнь и здоровье, но потом Рома сбавляет скорость, и я выбрасываю эту дурь из головы. Он не такой. За три месяца я успела его немного изучить.
Рома останавливает автомобиль у подъезда бабули и спрашивает разрешения, чтобы завтра мне позвонить. Я не отказываю, потому что не могу. Он уезжает со двора, когда я захожу в подъезд. Не знаю, передаст ли Рома наш разговор родителям, но чувствую, что мне здорово перепадёт от отца. Такого парня упустила! Как я могла?
Расцеловав бабулю в обе щёки, я клянусь, что скоро обо всём ей расскажу. Она ворчит и шутливо винит меня за то, что я втянула её в свою авантюру, но всё равно желает удачи и крепко обнимает на прощание.
Когда перед глазами показывается знакомая высотка, внутри меня всё сжимается от волнения. Сердце часто-часто барабанит в грудной клетке, в ушах шумит, и я почти не слышу, что спрашивает у меня водитель.
— Девушка! Подскажите номер подъезда.
— Ах, да, простите… Седьмой.
Я выбираюсь из машины и поднимаю взгляд на нужный этаж. В окнах не горит свет, но я отставляю панику. Возможно, Глеб просто спит.
Глава 10
Глеб
Я возвращаюсь домой злой и голодный. На часах почти девять вечера, в городе жуткие пробки из-за снегопада, а мобильный разрывается от телефонных звонков. Сначала звонила мать, затем сестра, теперь с работы беспокоят. Я знал, что в отпуске, который я взял впервые за пять лет, мне не дадут заскучать, но тем не менее рискнул: послал всё к чёртовой матери и уехал куда подальше, чтобы меня не достали. Наверное, в этот раз я был как никогда близок к тому, чтобы уйти со службы.
Наша группа была задействована для задержания лиц, подозреваемых в незаконном обороте оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ. Мы вели наблюдение в лесистой местности, погода была, мягко говоря, отвратительной. Холодно, сыро, валил мокрый снег. И вот за одним из тайников пришёл курьер, который забирал гексоген (прим.автора - мощное взрывчатое вещество) и фасовал его на более мелкие партии. Его задержали, и он сразу же дал показания: где, что, с кем, откуда и как.
Потом мы с ребятами изъяли и второй тайник. Всё прошло успешно, решили возвращаться на базу, как поступил второй звонок: нашей группе дали ещё одно задание. В итоге вернулись мы в начале пятого утра. Уставшие, мокрые и озверевшие.
Один из бойцов был недоволен случившимся, всю дорогу нарывался, гундосил себе под нос, а на базе мне крышу сорвало. Я попросил его заткнуться, но он не послушал меня, огрызнулся в ответ, и тогда я сделал то, чего делать не стоило, — применил к нему физическую силу. Когда отдышался, понял, что натворил. Чтобы работать в подразделении специального назначения, нужно этим гореть. Больших денег там не заработать, романтика улетучивается в первый год службы — нужно быть просто фанатиком своего дела. И я им был, но в тот момент понял, что выгорел.
В подъезде витают аппетитные запахи, и желудок сворачивается в тугой узел. Нужно будет заказать доставку, чтобы не загнуться с голоду.
Провернув ключ, я толкаю дверь от себя и замираю на месте. Из кухни доносится весёлая мелодия, слышится тонкий подпевающий голосок, а заманчивые запахи, оказывается, идут из моей квартиры.
Быстро сняв с себя обувь и верхнюю одежду, я миную прихожую. Останавливаюсь в дверном проёме кухни, складываю руки на груди и впервые за весь день улыбаюсь. Ника. Я не думал, что она всё же решится приехать, и, честно говоря, замотавшись по своим делам, совершенно забыл о нашей договорённости.
Она опять в моей футболке. Готовит у плиты. Взгляд цепляется за идеальные длинные ноги и точёную хрупкую фигурку. В штанах становится тесно, член нервно дёргается и остро реагирует на её присутствие. Я думал, что виной моему стояку длительная командировка и воздержание, до последнего верил, что с Олей вытрахаю все мысли об этой девочке, но ни хрена не вышло. Дежавю.
— Ты обалденно смотришься на моей кухне.