Подыхаю от болезненной пульсации в плавках, глядя, как она грациозно поднимается по лестнице. Задница у нее просто улет. Облизываюсь, как голодный хищник, безжалостно лишенный кормежки. Доберусь я до тебя, Снегурка. Вот увидишь.
— Может, в сауну пойдем? — не теряюсь я, вылезая следом и протягивая Саше полотенце.
— Нет, — слишком быстро и громко отвечает она. — Закругляемся, Максим.
— Давай хотя бы в баре посидим? Просто поговорим, чай на травах закажем? — делаю большие грустные глаза.
Она невнятно фыркает, суетливо натягивая на мокрое тело халат. Толком так и не вытерлась.
— Нет, — направленный на меня взгляд остужает похлеще холодного душа.
— Чего ты боишься? — пытаюсь взять на слабо, подспудно догадываясь, что не сработает. — Нас никто не увидит. Моя мать с вашими общими подругами на экскурсию укатили. Вернутся только к вечеру.
— Откуда знаешь? — подозрительно щурится Саша, завязывая на тонкой талии длинный кушак.
— С гидами ночью пообщался. Мы давно знакомы, поделились планами по старой дружбе.
— Без меня девочки не уедут, — уверенно возражает Снегурка.
— Проверишь телефон в раздевалке, убедишься, — пожимаю плечами, бросая использованное полотенце в специальную урну. — Так что лучше соглашайся на бар, иначе придется торчать в огромном доме в одиночестве. Хотя я и там могу составить тебе компанию. Найдем чем заняться, — игриво подмигиваю я.
— Максим, что бы ты ни нафантазировал на мой счет, этого не случится. Кто-то из нас двоих должен включить голову. Пусть это буду я, раз ты мыслишь только тем, что у тебя в штанах, — строго отчитывает учительским тоном.
Непробиваемая отличница. С такими, как она, всегда сложно. Поэтому я редко западаю на зубрил и моралисток. Мальцева исключение из правил. Точнее, я все еще верю, что она совсем другая, если вытащить ее из кокона образцовой верной жены. Как говорится, надежда умирает последней.
Я больше не давлю на нее и отпускаю в раздевалку с легким сердцем.
Далеко не убежит. Выход из центра всего один, а я стопроцентно соберусь быстрее.
Спустя пятнадцать минут в приподнятом настроении выхожу на крыльцо.
Закуриваю, выпуская дым в затянутое снежными тучами небо. Многообразная иллюминация компенсирует отсутствие солнца. Туристы курсируют мимо меня, кто в спа-центр, кто оттуда. Многие под градусом, приветливо здороваются, поздравляют с наступающим. Все в радостном предвкушении праздника, расслабленные, доброжелательные и счастливые.
Люблю тридцать первое декабря. Это особенный день в году, когда даже закостенелые скептики позволяют себе немного помечтать, построить планы на будущее или просто окунуться в атмосферу всеобщего веселья.
Я не скептик и не мечтатель. Скорее, реалист. В чудеса и доброго Дедушку Мороза не верю с тех времен, как нашел в отцовском кабинете свои подарки, заказанные в письме, что вместе с ним отправлял в сказочную Лапландию.
Мне было шесть лет, и я жутко расстроился. Но самым большим разочарованием стало то, что в тот год родители впервые отмечали Новый год раздельно, и я весь праздник слушал, как мама истерически кричит в телефонную трубку, какой урод и кобель ей достался в мужья. К слову, подарки под елку она так и забыла положить. Утром я забрал их сам. Желания исполнились, но послевкусие осталось на редкость мерзкое.
— Привет, Макс. Вторая встреча за последние сутки. Никак судьба, — возникшее передо мной сияющее лицо Жанны вызывает легкое раздражение.
Это не судьба, а злой рок.
Девушка не одна, с двумя подружками. Значит, есть шанс, что не будет откровенно липнуть. Однако происходит нечто совершенно неожиданное и как обычно в самый неподходящий момент. Боковым взглядом замечаю выпорхнувшую на крыльцо Снегурку в своем белом пуховике с меховой опушкой.
— А это Марина. Помнишь ее? — Жанна тычет локтем в блондинку, смущенно топчущуюся рядом с ней. Смазливая, миниатюрная, но не помню, хоть убей. — Она сегодня в твоей кровати спала, а ты, как обычно, к утру слился. Некрасиво, Макс, — добивает прилипала.
Мальцева быстрым шагом спускается по обледенелым ступеням, даже не взглянув в мою сторону. Откровенное попадалово. Разумеется, она все услышала и сделала неверные выводы.
— Блядь. Саш, стой, — выругавшись, бросаюсь вслед за своей сбежавшей Снегурочкой.
— Шли его лесом. Он козел и бабник, — орет вдогонку неугомонная Жанна.
Я ловлю Мальцеву за локоть, когда, поскользнувшись, она заваливается вперед. Еще секунда и расшиблась бы. Обняв за плечи тяжело дышащую от испуга Сашку, увожу ее подальше от вопящей идиотки. Растерявшись, она даже не сопротивляется.