— Не курить. Не бегать. Громко не разговаривать, — привычно инструктировал библиотекарь.
Взгляд Эрлады ему заранее не нравился. Изумрудно-зеленые глаза горели каким-то ненормальным азартным блеском, пробуждавшим у человека отголоски первобытного страха.
— Книги не пачкать, страницы не вырывать, пометки не делать, не есть…
— Страницы? — уточнила Филара.
— Еду! — огрызнулся заведующий книгохранилищем. — Чтоб потом жирными пальцами не хватали ценные фолианты! Но страницы тоже, да. Хорошее дополнение. И да, другим посетителям не мешать!
— Ему что ли? — брюнетка кивком головы указала на единственного читателя.
— В том числе, — туманно ответил работник университета. — А также тем, кто может сюда еще прийти.
— Понятно, — миролюбиво заверила его блондинка.
— Как же, поняли они… — хмуро пробормотал мужчина, злобно кося глазом на посетительниц.
Потом он остановился.
— Здесь, — указал он на один из стеллажей. — Книги по астрономии. Ректор позволил вам с ними ознакомиться. Кто я такой, чтобы ему перечить?.. Пожалуйста, читайте. Постарайтесь их при этом не порвать и не забудьте положить потом туда, откуда взяли. Чтоб я не находил их потом в секции «Сельское хозяйство». Выносить из зала запрещено! И это не обсуждается.
Библиотекарь развернулся и зашагал прочь в сторону своей подсобки. Когда в полупустом зале стихли звуки его шагов, Эрлада потянулась и оценивающе окинула взглядом ровные ряды корешков.
— Ну, начнем? — Филара вытащила первую попавшуюся книгу с приглянувшимся ей названием и открыла оглавление.
***— Меня всё это уже притошнило, — шепнул уголком рта Шун.
Они успели пройтись по пяти кабакам, профессора там не было, причем по заверению расслаблявшегося в них люда, если он прежде туда и заходил, то его никто не видел. Первоначально кот гордо шествовал по земле, не допуская и мысли о том, чтобы позволить герцогу нести себя на руках, но, быстро осознав угрозу быть затоптанным пьяными и трезвыми посетителями пивнушек, плюнул на принципы и повторно забрался спутнику на плечи.
— Терпение и еще раз терпение, — так же тихо отозвался Ральдерик, раздраженно отталкивая от лица пушистый хвост. — Перестань! Мне щекотно.
— Думаешь, я специально?! — огрызнулся зверь.
— Тише… На нас и так пол-улицы смотрит, — гендевец стрельнул глазами по сторонам.
Он то и дело ощущал на себе чей-нибудь надоедливый взгляд, слышал шушуканье и сдавленное девичье хихиканье. Больше всего, однако, это раздражало Каэля, которому из всего уделяемого их компании внимания не доставалось ни капли. Студент завистливо сопел, глядя, как на лице очередной встречной женщины любого возраста проступают восторг и умиление при виде юноши с рыжим котом на плечах.
— Сюда, — мрачно кивнул он на очередное здание с вывеской.
— А не многовато ли у вас питейных заведений для центра культуры и образования? — поинтересовался Гудрон.
Проводник буркнул что-то нечленораздельное и посмотрел на кузнеца, как на идиота. Они вошли. Чем сразу привлекли к себе внимание чуть ли не всех посетителей. Дворянин скользнул внимательным взглядом по лицам в поисках профессора Кандави. За время посещений всех предыдущих кабаков он выучил его описание и примерно представлял, как тот должен был выглядеть.
— Прошу прощения, — громко обратился он, не обращая внимания на сдавленный шепот дергавшего его за рукав Каэля. — Мы ищем одного человека. Среднего роста, брюнет, пятьдесят три года, с небольшой бородой…
— Что с тобой? — тихо спросил у бледного студента иролец, пока Ральдерик продолжал описание.
— Пошли отсюда быстро! — просипел тот сквозь зубы, настойчивей подталкивая герцога к выходу.
— Отстань, — отмахнулся тот, не оборачиваясь. — Откликается на имя Кандави… Или это фамилия? Ладно, не имеет значения. Никто из присутствующих, совершенно случайно…
А Гудрон, заинтригованный поведением гида, соизволил окинуть взглядом помещение. Тут же понял, что, возможно, у них возникли проблемы. За стойкой в полуобморочном от страха состоянии, напряженный и бледный, стоял кабатчик, явно старавшийся как можно меньше привлекать к себе внимание. Посетителей, растерянно внимавших речи гендевца, отличал общий флёр недружелюбия, затаенной агрессии и ненависти ко всему живому. Впечатление усиливалось за счет некоторой избыточности колюще-режущего оружия. Причудливые татуировки и прически, украшавшие значительную часть присутствовавших, довершали картину.