— Что там у тебя? — не оборачиваясь, спросил Гудрон, устраивая бледного и грозившего снова потерять сознание друга на траве чуть в стороне от лошадей и их всадниц.
Филара всхлипнула и, чуть не врезаясь в бок Мерзавца грифом своей лиро-балалайки, склонилась над тем, что стало с, наверное, ценной вещью. Девушка подняла один из осколков, на котором была изображена часть фигуры рыжего собаковода, и сцепила зубы, чтоб не расплакаться от огорчения и вины.
— Да что случилось-то? — кузнец, наконец, посмотрел на подругу через плечо и замолчал, увидев кусок керамики в ее руке.
— Разбила, — пробормотала та, снова всхлипывая.
— Брось и отойди! Немедленно! — нахмурилась и встрепенулась вдруг Эралада.
Блондинка спорить не стала. Аккуратно положив часть сосуда на место, она поспешно сделала несколько шагов в сторону. Белый конь с Геранью резво последовали ее примеру.
— Что?.. — договорить иролец не успел.
Посреди валявшихся на земле филариных рубашек и нижнего белья возникла небольшая воронка. Покружившись пару секунд и раскидав вовремя не прибранные вещи в разные стороны, она рассосалась, явив очень удивленного, растрепанного, немолодого уже, худощавого, старомодно одетого мужчину. Он сидел на пожухшей траве, недоуменно моргая и явно не ориентируясь в происходившем. Длинная борода спуталась и выглядела крайне неприглядно. Человек осторожно ощупал голову и растеряно уставился на снятую с уха интимную деталь девичьего гардероба, неизвестно для него как туда попавшую. Как следует, рассмотреть находку ему не удалось, потому что ее хозяйка быстро подбежала, презрев возможные опасности, вырвала предмет одежды из рук старца и так же стремительно отступила обратно, спешно пряча его в карман. Незнакомец снова несколько раз пораженно моргнул и перевел взгляд на наблюдавших за ним и не знавших, что думать и предпринимать, молодых людей.
— А! — воскликнула вдруг Эрлада, пугая всех присутствовавших внезапным воплем. — Я его знаю! Это же этот… Как его?.. Нуу… — девушка принялась щелкать пальцами, пытаясь вспомнить однажды услышанное имя, — Ну этот…
Все на нее смотрели и ждали, когда она сформулирует свою мысль.
— Ну, помнишь? — обернулась она к Филаре. — Ученый, про которого говорил профессор в университете! В книжке еще портрет был!
— Макела Вантазий? — уточнила та, с сомнением разглядывая странного незнакомца.
— Да! Посмотри, одно лицо! Макела Вантазий!
— Кто это? — вяло поинтересовался кузнец, замечая, что незнакомый мужчина подозрительно оживился при звуке этого имени.
17
Ральдерик спал. Макела Вантазий ел. Он вообще оказался очень прожорливым. Молча наблюдавшие за процессом поглощения им пищи товарищи уже начинали опасаться, что перспектива голодной смерти непременно встанет перед ними, если в самое ближайшее время не удастся пополнить где-нибудь запас продуктов. Общение с новым знакомым у путников не заладилось: они с великим ученым прошлого (если, конечно, это был он) банально друг друга не понимали. Точная дата его смерти была никому не известна, но это явно произошло несколько столетий назад. С тех пор речь успела претерпеть очень существенные изменения. Радовало, что, по крайней мере, язык был общим. О том, что голоден, старик поведал очень доходчивыми и эмоциональными жестами, когда убедился, что смысл его слов до молодых людей и кота не доходит. Кажется, он был польщен, что его сразу узнали. Во всяком случае, предположение Эрлады относительно его личности подтверждал страстными кивками и хлопаньем себе ладонью по груди.
Еще он был жив. Или выглядел таковым. У Макелы Вантазия было вполне себе материальное тело, билось сердце, а еще он ел. Глядя на то, с какой скоростью он это делает, товарищи мысленно пришли к выводу, что предпочли бы, чтоб он был привидением. На вопросы кузнеца «Как такое вообще возможно?», волшебницы пожимали плечами. Их попытки изучить феномен ученого сначала пользовались участием с его стороны. Старик с удовольствием позволил девушкам себя пощупать, приветливо улыбался, кокетничал и что-то мило курлыкал. Потом ему стало страшно. Маниакальный блеск в глазах юных колдуний ничего хорошего не сулил, а напротив прозрачно намекал на возможные в обозримом будущем боль и унижения, нечеловеческие опыты и, вполне вероятно, смерть от вскрытия. Ученый раскапризничался, отказался раздеваться, показывать зубы, накуксился и полностью сосредоточился на питании. Эрлада, впрочем, планировала выждать, пока у них не завяжутся более близкие и доверительные отношения, и попытаться принудить Вантазия к совместной исследовательской деятельности в роли подопытного. Филаре же оставалось безропотно пополнять регулярно протягиваемую ей миску картофельно-морковно-сухариковой кашей с курагой и дожидаться, когда прожорливый нахлебник, наконец, насытится или хотя бы лопнет.