— Кто предлагает тебе умирать? — волшебница только сейчас заметила, что делает с местной флорой, и выпустила очередной помятый кустик из рук. — Не забывай, нас с тобой еще важный разговор ждет, если ты, конечно, к тому моменту не передумаешь.
— А ЧТО ты предлагаешь? — косо усмехнулся вельможа, глядя, как подруга растерянно оттирает с пальцев землю и травяной сок.
— Давай поборемся еще чуть-чуть, — подняла она на него синие серьезные глаза. — Узнаем, где находится твой кахоли. Подумаем, что можно сделать. Вдруг придумаем? Ты уже один раз выбился из общего правила игры. Возможно, в нее не заложена вероятность подобного. Что, если то, что является абсолютным законом для остальных игроков, на тебя не распространяется?
Дворянин задумался, развернулся и медленно побрел к городу.
— Ладно, — вздохнул он, когда девушка уже успела прийти к выводу, что убедить друга ей не удалось, и огорчиться. — Пошли с Вантазием побеседуем. Посмотрим, что он может сообщить.
Волшебница подняла голову и с облегчением посмотрела на удалявшуюся спину. Улыбнулась, вытерла дорожки слез, пока товарищ их не заметил, поднялась с земли и побежала следом.
***— Я начну с самого начала, — ученый удобней устроился на траве и бросил взгляд на обхватывавший запястье браслет. — Расскажу всю историю. Так проще.
В Ульме к путникам до сих пор относились с подозрением. Местные жители роптали на отпустившую их стражу и старались обходить стороной. Так что из города пришлось уйти и остановиться чуть поодаль.
— Знаете, это было так давно… — Макела Вантазий, окончательно освоившийся с современной речью, собирался с мыслями. — Когда я был молодым… Нас было пятеро. Просто самые обычные мальчишки, на вас похожие, — ученый кивнул на слушавших его Ральдерика с Гудроном. — Они четверо были и умны, и талантливы, и сильны. И знали это. А еще был я. Глупый. Один мог сделать что угодно. Рисовал, вырезал из дерева, лепил из глины… Да чего только он не умел. Второй пас овец и играл на дудке. Красиво. Очень красиво играл. Слушать было одно удовольствие. Третий гордился тем, что мог попасть стрелой в любую мишень. Побеждал на турнирах, мечтал вступить в особый отряд лучников. Уже не помню, как тот назывался. «Шмели» или что-то такое. Четвертый любил лес. Его собаку боялись все в округе, называли монстром. Он только смеялся. Сильный был и ловкий. А я любил выпить. Больше ни на что не был способен, ни к чему не стремился. Смотрел на них и восхищался. И вот начались все эти события. Падеж скота, эпидемия, саранча. Ужас, что творилось. Такой год… Понимаете, кометы в небе, засуха. Одно за другим. Казалось, Конец Света близок. Все эти знамения… Все были в этом уверены. Никто не сомневался, что мир идет к своему завершению. А мы… Думали, что умнее и сильнее всех. Считали, что можем это остановить. Мнили себя героями.
***— Я знаю! Я нашел! — радостный Дудочник ворвался однажды в комнату, где сидели остальные.
— Да? — Художник оторвался от своей новой поделки. Деревянная лошадка уже почти была готова.
— Сидел на холме и думал, — принялся объяснять пришедший, активно жестикулируя, предварительно скинув котомку с плеча на лавку. — Всё просто!
— Да говори уже, — зевнул сидевший на подоконнике Охотник, потягиваясь всем телом. Огромная черная собака, услышав голос хозяина, завозилась на полу и приподняла одно ухо.
— Ты тоже послушай, — взволнованный музыкант отобрал у друга бутылку бражки.
— Отдай! — запротестовал тот. — Я и так всё слышу. Не смей! Не смей выливать! Ты что?!
— Мне нужно, чтоб голова твоя была совершенно ясна, — Дудочник, перегнувшись через ноги лениво наблюдавшего за происходившим рыжеволосого юноши, решительно выплескивал содержимое сосуда за окно. — Это важно.
— Ты хоть представляешь, что ты сделал?! — взбеленился потративший на выпивку последние деньги.
— Не надо его бить! — на плечо возмущенного и рвавшегося мстить Бражника легла рука в перчатке. Лучник, не напрягаясь, удержал товарища на месте.
— Знаете, — задумчиво протянул Художник, ставя резного, взвившегося на дыбы коня на стол и смахивая опилки на пол. — Я вот думаю научиться работать с металлом. Буду что-нибудь ковать. Как считаете, стоит?
— Это сейчас не имеет значения! — пастух осторожно обошел валявшуюся у окна псину и поставил пустую бутылку на стол. — Я знаю, как спасти мир! Но мне нужна ваша помощь.
— Это тебе овцы подсказали? — Охотник фыркнул и тряхнул рыжими вихрами, сгоняя сон.
Дудочник обиженно засопел и бросил на довольного собой собаковода сердитый взгляд.