— Знакомые слова, — фыркнула Эрлада. — Видимо, подобные мысли посещают многих, связанных с Намбату.
— А? — недоуменно обернулся к ней ученый.
— Бутылку мы нечаянно разбили, — пробормотала Филара, отстраненно почесывая разомлевшего питомца за ухом. — Поэтому, душа выбралась. Но откуда тогда у вас тело? Предыдущее истлело и разложилось, остались лишь кости. Можете мне поверить. Тогда как?..
— Возможно, игра воздействует на плоть через душу, — пожала плечами черноволосая волшебница. — Когда связь между ними разорвалась, тело стало обычным, смертным. Какое-то время оно могло функционировать — сердце билось, кровь циркулировала, но без пищи и воды оно со временем усохло, истощилось и умерло.
— А?..
— Сколько времени он так провел? — колдунья задумчиво грызла ноготь на большом пальце. — Намбату не отпускает то, что считает своим. Возможно, всё это время неизрасходованный на сохранение молодости и здоровья регенеративный потенциал накапливался, и, стоило душе выйти из удерживавшего ее в состоянии сна убежища, мгновенно обрушил на нее весь свой запас. Вы говорите, собака собралась из фарша за два дня? И это — воздействие рядовой ежедневной порции восстановления. Что говорить о не израсходованном за десятилетия, а то и столетия резерве? Мог ли он сформировать новое тело? Как считаете?
— Понятия не имею, — голодный ученый думать был не в состоянии.
Заметив это, Филаря тяжело вздохнула и пошла заниматься приготовлением ужина, благо костер уже горел.
— Скажите, — обратился к Макеле Вантазию иролец. — Зачем?..
— Созвездия? — сообразил бессмертный, отрывая алчущий взгляд от извлеченных из сумки колбасок. Старик вздохнул и снова помрачнел. — Порой хочется увековечить свою глупость. Чтоб другие смотрели и не повторяли ошибок. Мы были молоды, хотели, как лучше. Всё получилось совсем не так. Я знаю, что это нас не оправдывает. Меня не оправдывает. Они вчетвером давно заплатили за всё, хоть и сделали этим только хуже. Я, как единственный выживший, должен нести ответственность. Понимаю это, но не могу. Просто не знаю, каким образом. Я был самым слабым, глупым и трусливым из нас. Если ОНИ не справились с Намбату тогда, что я могу надеяться сделать сейчас, когда она стала несравнимо сильней?.. Но место на небе мы всё равно заслужили. Туда попадают ведь не только герои.
— Только вашу историю всё равно никто не знает, — напомнил Ральдерик, равнодушно глядя на заходившее за спиной ученого солнце. — Что это за Бражник, Охотник, Дудочник, Художник и Лучник? Откуда они взялись? За что удостоились такой чести? Это не известно никому, кроме вас.
— И нас, — зевнул Шун, переворачиваясь на спину и с удовольствием потягиваясь.
— Это не так уж и важно, — слабо улыбнулся ученый. — Это не имеет значения.
— Кстати, — не сдержался Гудрон. — Если вы бессмертный и вас ничем не убить, зачем вы тогда едите? Наверняка ведь в этом нет никакой необходимости.
— А тебе жалко? — резко обиделся Макела Вантазий, разом превращаясь из мудрого и печального старца в инфантильного обжору, каким показался при знакомстве.
— Меру знать надо! — поддержал кузнеца кот, вяло помахивая хвостом и лениво щурясь.
— Вы — тоже кахоли, — задумчиво протянула Эрлада, пока гений не начал скандалить. — Не такой, как остальные. Те получают бессмертие до конца следующей игры. Вы, начавший первую Намбату, тоже не будете жить вечно. Лишь до тех пор, пока существует турнир. В тот момент, когда кто-нибудь сможет положить ему конец раз и навсегда, вы умрете. Я так думаю.