Внутри замок оказался не так плох, как можно было предположить. Побродив какое-то время по помещениям и коридорам, путники решили временно поселиться в, видимо, бывшей комнате местного руководства. Здесь на окнах даже висели истлевшие портьеры, настолько пыльные, выгоревшие, изъеденные молью и прогнившие, что никому не хотелось их трогать, чтоб проверить, рассыплются они от прикосновения или нет. Также здесь был камин. Это особенно обрадовало слегка продрогших товарищей, разом воспылавших к крепости большей симпатией. Проблему поиска дров они решили легко, разломав находившиеся в комнате остатки мебели. И за всё это время никто не услышал ни завывания, ни бряцанья цепей, ни гулких стенаний. Даже как-то обидно. Но до ночи было еще далеко, так что Эрлада велела юношам не радоваться раньше времени.
Девушка снова стала вести себя чуть тише, чем обычно, будто ее что-то беспокоило. Она сама никак не могла понять, что именно, и это ее особенно нервировало. Оставшееся время до вечера они просто сидели в тепле и мирно беседовали. Бледное ноябрьское солнце ушло в холмы. Волшебница дремала на плече у мужа. Тот тоже держался из последних сил и клевал носом — подъем до рассвета это вам не хухры-мухры. Ральдерику было не до сна. Он подкинул в пламя очередную ножку кровати и тяжело вздохнул. Ожидание его всегда угнетало. Еще через какое-то время, когда он тоже стал задумываться о том, чтоб плюнуть на всё и лечь спать, раздался знакомый голос.
— Ты живой.
Резко обернувшись, юноша увидел стоявшего в центре комнаты наблюдателя. Тот одобрительно улыбался и с любопытством оглядывал помещение.
— Я знаю, — кивнул герцог, попутно толкая своих заснувших спутников. — И это было несложно. Более того, мне для этого вообще ничего не пришлось делать.
Кузнец с супругой вздрогнули и проснулись. Недоуменно похлопав сонными глазами, они сориентировались в происходящем, увидели гостя и пробудились окончательно.
— Тебе снова повезло, — сказал шут, бухаясь на пол. Он откуда-то достал невозможно яркий леденец, подбросил его в воздух и поймал на лету ртом. — Не думай, что так будет всегда.
Ральдерик со товарищи терпеливо смотрели, как наблюдатель грызет свой топленый сахар. Некоторое время чавканье, причмокивание и треск кровати в камине были единственными звуками в комнате. Никому из них не хотелось начинать разговор. Все молчали и ждали, когда пришедший о них вспомнит и сам всё скажет. Иначе зачем еще он явился? Шут перекатил во рту конфету и недоуменно перевел взгляд с потолка на собеседников.
— А почему вы больше не кричите и не угрожаете? — спросил он. Оттопыривающий щеку леденец портил дикцию и мешал говорить.
— А ты бы предпочел, чтоб мы кричали и угрожали? — равнодушно поинтересовался гендевец.
Под его немигающим холодным взглядом наблюдатель слегка смутился и решительно хрустнул конфетой. Быстро разжевал и проглотил приторное крошево.
— Это было бы логично и ожидаемо, — признался он, доставая следующий, истерично-оранжевый, сахарный кругляш.
Немного подумав, шут спрятал его обратно и глубоко вздохнул. Бубенчики на шапке тихо звякнули.
— Итак. Ты выжил, — перешел к делу гость.
— Это было несложно, — повторил Ральдерик.
— Я уже говорил. Тебе пока очень везет, — с этими словами наблюдатель достал из-за пазухи свиток, перевязанный красной бечевкой.
Уродец, держа рулончик на вытянутой руке, демонстративно дернул за завязку. Тот сам принялся быстро разматываться. В воздухе замелькал с каждым вращением всё удлиняющийся бумажный хвост. Гудрон пытался было за ним следить, но быстро пришел к выводу, что так у него глаза взорвутся, и оставил это занятие.
— Это список всех участников Намбату, — пояснил шут, когда тот остановился и лег волнами на пол. — Начиная с самой первой игры.
Наблюдатель принялся собирать в кучу начало свитка. Ральдерик был впечатлен. Вначале рулон казался ему куда меньше. Теперь же толстая бумажная полоса закрывала собой чуть ли не весь пол в комнате. Где-то даже в два слоя. Герцог взял в руки и принялся изучать ту ее часть, что лежала к нему ближе всего.
Там были имена. Много имен. Старинные, иноземные, которые он никогда прежде не слышал и не видел. Большая часть из них была вычеркнута. Лишь пару обводили кружки — видимо, эти люди всё-таки прошли турнир. Интересно, что с ними потом стало? Юноша хотел было отмотать свиток вперед и почитать список игроков этого созыва, но уродец, наконец, обратил внимание на его занятие и резко дернул, вырывая свою собственность из рук гендевца.
— Но-но! — сердито прорычал гость, спешно сгребая бумажную полосу подальше от собеседников. — Никто, кроме наблюдателей, не имеет права к нему прикасаться!