Шуну эти превращения давались нелегко, поэтому Филара старалась прибегать к магии только в случаях крайней необходимости. Самое обидное, что в сложившейся ситуации ничего нельзя сделать. По крайней мере, ей. Во всяком случае, на данном этапе ее становления в качестве волшебницы: на малейшее проявление с ее стороны магической активности, кот мгновенно реагирует сменой облика. Поэтому девушка полностью посвятила себя теории, читает книгу за книгой, учит всё, что ей попадается. Возможно, однажды она будет знать достаточно, чтоб исправить содеянное. А может быть, на ее жизненном пути встретится добрый человек, который сделает это за нее.
Филара тяжко вздохнула. Впереди Шун неторопливо трусил по коридору, прислушиваясь к разговору за своей спиной. Он чуть было не проскочил нужное помещение.
— Стоять! Пришли, — крикнул герцог ушедшему дальше коту, распахивая дверь комнаты, где буквально еще полтора час назад он относительно мирно пытался ночевать.
Через полстены тянулась корявая черная надпись. Две пары глаз ее внимательно прочли.
— Монументально, — фыркнул кот, сидя под буквами и с интересом на них поглядывая. — Что это?
— Его просят сидеть тут и никуда не ходить, чтоб не потеряться, — пояснила девушка.
— Вы как хотите, а я собираюсь спать, — Ральдерик скинул сапоги и улегся в свою так и не собранную постель. — Разожгите в камине огонь, там еще мебель должна была остаться.
Юноша зевнул и, закутавшись в холодное одеяло, отвернулся к стене. Филара с Шуном переглянулись. Девушка пожала плечами и принялась ломать стул на дрова. Получалось у нее плохо. Уже успевший задремать гендевец почувствовал, как на щеку ему опустилось что-то теплое и мягкое. Приоткрыв один глаз, он увидел кошачью лапу. Пока что с втянутыми когтями.
— Тебе надо, ты и разжигай. Чай не безрукий, — проникновенно посоветовал кот. — А ты брось стул! — крикнул он волшебнице. — Не ты должна это делать!
— Я почти не спал два дня подряд, — герцог был раздражен. — И, если ты немедленно не отвалишь, то обещаю, что, когда ты в следующий раз превратишься в какую-нибудь сороконожку, я буду орать тебе в ухо народные песни!
— Хо-о-о, — протянул Шун, нехорошо щуря глаза. — Значит, война, да?
— Да ладно тебе! — Филаре удалось оторвать кусок спинки. — Какая разница, кто это сделает?
— Принципиальная! — кот огляделся по сторонам, раздумывая, какую пакость совершить в первую очередь.
Ральдерик, несмотря на опасное соседство своего дивного бесценного лица с полной лапой когтей, уже заснул. Последние дни его изрядно вымотали. Рыжее животное, слегка задетое таким пренебрежительным отношением к своей персоне, нехорошо ухмыльнулось. Присев на задние лапы, зверь на пару секунд замер, а потом подпрыгнул и приземлился на спящего. Тот вздрогнул от толчка, но лишь устроился удобнее. Шун немного постоял в ожидании более интересной реакции. Её не последовало. Кот не отчаялся. Зацепившись когтями передних лап за край одеяла, он, пятясь, потянул его на себя. Гендевец, почувствовав, что его плечам становится холоднее, чем было раньше, успел перехватить уползающее имущество и закутался так, что повтор попытки сделался невозможным. Животное это раззадорило. Оно немного побегало и попрыгало, как небольшой кабанчик, по отчаянно пытавшейся не проснуться жертве.
Герцог скрипнул зубами от ярости, но желание спать пока пересиливало желание мстить. В какой-то момент ему удалось схватить увлекшегося кота за шкирку и кинуть его в произвольном направлении. Это привело лишь к тому, что вернувшийся через пару секунд Шун стал осторожнее. Перебрав в голове оставшиеся варианты, он сел возле затылка дворянина и принялся громко назойливо мяукать. Примерно на десятом «МЯУ!», когда кот почти добился того, на что рассчитывал, его подхватила и унесла к камину хозяйка. Огонь уже весело потрескивал обломками стула.
Предательства Шун не ожидал, но быстро смирился, что ему испортили веселье. Ральдерик облегченно вздохнул и снова забылся сном. Филара решила последовать его примеру — в конце концов, она спала чуть ли не меньше, чем он. Девушка расстелила себе постель как можно ближе к камину и тоже заснула, крепко удерживая кота в охапке, чтоб тот не шкодил, пока она спит. Но, когда через пару часов вернувшиеся Эрлада с Гудроном увидели всё это сонное царство (в том числе посапывающего, свернувшись в клубочек, Шуна), всё равно на каждой щеке герцога красовалось по четкому отпечатку вымазанной в саже кошачьей лапы.