— Пошли отсюда.
— Ты знаешь выход?
— А ты хочешь сидеть тут дальше?! Куда делось твое сердце-вещун?!
— Никуда. И в данный момент оно мне подсказывает, что вне этой комнаты гораздо опасней, чем здесь. Тебе не приходило в голову, что одним чудовищем и уничтожающей колонной местная система безопасности не ограничивается?!
— Нет! Потому что по дороге сюда нам НИКТО не встретился! За всё то время, что мы шли по этим коридорам, на нас НИ РАЗУ никто не напал!
— Не кипятись!
— Извини.
— Ладно, ты прав. Сидеть здесь бессмысленно, — Филара встала и отряхнулась. — Пошли искать выход.
Кузнецу оставалось лишь пожать плечами и отправиться следом за шагнувшей в коридор девушкой. Белый освещавший комнату сгусток тоже последовал за создавшей его волшебницей — девушка решила, что лучше уж видеть, куда идешь и чем рискуешь, чем бродить впотьмах, надеясь не привлекать к себе внимание. Когда путникам казалось, что они слышат какие-то шаги, они замирали и затихали, а волшебница прятала свой огонек. Откуда-то издалека порой доносился грохот. Иролец предположил, что на них никто не обращал внимания, потому что все местное население занято какими-то другими срочными проблемами. Девушка на это заметила, что догадывается, как эти проблемы зовут.
— Слушай, мы просто идем в произвольном направлении, — не выдержал Гудрон спустя час скитаний. — Мы не знаем, где выход, и сколько до него идти! А есть ли он вообще?! Вдруг строители замуровали его за собой?!
— Я знаю одно маленькое заклинание, — неуверенно произнесла Филара. — Оно показывает направление.
— И?
— Ну, можно попробовать определить сторону, где находятся кони с Шуном и разрыть обвал…
— Давай. Мы сейчас не в том положении, чтобы сомневаться. Потом просто перед ним извинишься.
Девушка вздохнула, в третий раз за день мысленно попросила прощения у кота и сконцентрировалась. В воздухе стала проявляться вращающаяся серебристая стрелочка. Вдруг откуда-то сверху раздался грохот, по потолку побежали трещины. Иролец схватил подругу за локоть и оттащил ее на несколько шагов назад. Заклинание развеялось, но разрушение продолжалось. Часть свода резко обрушилась, послышался трубный рев. Юноша с девушкой зажмурились и закашлялись от поднявшейся пыли. Кажется, на этот раз их не погребло заживо, но земля и песок набились в нос, горло и глаза. Источник света мигнул и погас, но темно почему-то не стало. Филара с Гудроном недоверчиво приоткрыли веки и посмотрели вверх. Из потолка торчало брюхо и четыре слоновьих ноги. Рыжих. В промежутки между тушей и краями провала проникали лучи солнца. Какое-то время люди недоуменно молчали и созерцали это зрелище.
— Котик мой! — радостно закричала девушка, первой сориентировавшись в ситуации. — Прости меня! Прости, пожалуйста! Тебе очень плохо?!
Слон вяло шевельнул ногой в ответ. Через пару минут филариной беготни, размазывания слез радости по чумазому лицу и причитаний, с негромким хлопком и переходящим в мяв трубным ревом огромная туша ужалась до размеров стандартного кота. Измученный зверь упал в руки своей хозяйки и, кажется, потерял сознание. Пожалуй, это был один из самых паршивых дней в жизни Шуна. На фоне видневшегося в дыру неба показались четыре лошадиных головы, с интересом глядевшие вниз. В зубах у Неветерка всё еще болталась веревка.
Минут через десять юноша с девушкой уже оказались на поверхности. Когда примерно еще через полчаса Эрлада окончательно потеряла терпение и таки взорвала половину подземелья, прокладывая себе путь наверх, а две мокрые, грязные, оборванные, еле державшиеся на ногах от усталости фигуры кое-как выползли из новообразованного выхода, их взглядам предстала картина, доведшая степень их ярости буквально до заоблачных высот. На уютном костерке закипал котелок, а умытые и переодетые Филара с Гудроном пили чай. Измотанный превращениями и переживаниями кот дремал, свернувшись калачиком на коленях у хозяйки. Потом Ральдерик нашел свою сумку расцарапанной и разорванной, но орать и гневаться у него уже не было сил. Герцог с волшебницей просто повалились на жухлую траву перед не знавшими, радоваться им или бояться, спутниками и тут же заснули.
Разбор полетов произошел на следующий день, когда они, наконец, проснулись и высказали всё, что думают о соотрядниках. Им припомнили и зомби, и чай, и сумку. Эрлада молчала, но всем своим видом излучала недовольство и раздражение. Дворянин же не скупился на слова и выражения, хоть кузнец со спутницей так и не поняли, какое отношение данные претензии имели к ним, но оба были достаточно умны и прозорливы, чтоб молча слушать и не спорить.