— Ну хорошо, — Филара смирилась с происходившим.
Вздохнув, она принялась наигрывать какой-то простенький веселенький мотивчик. Через пару секунд он трансформировался во что-то пафосное и заунывное. Элд одобряюще кивнул.
— Был чудный день, — стала описывать действительность девушка.
— Утро, — поправил ее призрак. — Пусть будет восходить солнце. Всегда мечтал поучаствовать в сражении, начинающемся с первыми лучами солнца.
— Заря кровавыми лучами легла на землю Гальвенхольд, — послушно спела волшебница, проглядывая удерживаемый на уровне ее глаз список. — И стяги в небе трепетали, подобно крыльям… ээээ…
Рифма в голову не шла, но Филару уже понесло.
— О вы, сыны земли родимой, услышьте ж мой правдивый сказ о том, как бились и сражались в зарю ушедшие посмертно герои дней далеких.
Герцог Заренги скривился, но промолчал. От девушки это не укрылось, но сделать она ничего не могла: пренебрегать приходилось не только рифмой, но и ритмом, и это не считая общей бредовости рождавшегося экспромтом текста.
— На луг зеленый граф Нарвад, отважный гордый витязь рода, известного с былинных лет, ступил в доспехах золотых. И конь под ним безумным глазом косит на полчища врагов, уздечку яростно грызет и рвется в бой на сечу.
— Здесь можно вставить его обращение к войску, — шепотом подсказал иролец.
— О, братья! Молвил он с надрывом… — Элд отчаянно замахал руками командиру, чтоб тот подстроился под песню.
Граф, поняв, чего от него пытаются добиться, откинул забрало и попытался поднять коня на дыбы, но тот явно был дальним предком Каштана. Дворянин опыт решил не повторять, а просто поездил перед строем, страстно жестикулируя. Слышимость была прекрасная, поэтому до всех присутствовавших доносилось каждое слово будущей саги, и они старались координировать с ней свои действия.
— … за свободу, к справедливости любовь веду вас в бой я, — отстраненно вещала Филара, терзая струны. Вдохновение по данному этапу битвы она уже почти исчерпала. Еще немного, и, действительно, придется в деталях описывать природу. — Не ради славы и почета! Доколь правитель деспотичный свободный мучает народ, доколь страдает люд от боли и голода с морозом мрет, не замолчит сердец биенье в растерзанной врагом груди. Мы выйдем в бой в лучах восхода, блеснувших на моем забрале! Пусть мы умрем, но не сдадимся! Свободу рабству предпочтем!
По щеке Элда текла скупая мужская слеза. Он не стал пояснять, что граф поднял бунт по корыстным мотивам: версия песни ему нравилась куда больше.
— Опиши, какие мерзкие люди короля, — попросил откуда-то снизу Шун. — Бессердечные, трусливые твари!
Девушка бросила быстрый взгляд на напряженно прислушивавшихся к словам саги монарших солдат и решила не рисковать.
— А их враги не по желанью, веленьем воли короля, стоят под знаменем рядами с обратной стороны холма. Они могли б остаться дома, растить пшеницу и овес, но приказала им корона, и вот пришли они на бой.
Кот разочарованно вздохнул. Нейтральная версия показалась ему скучной.
— И вот стоят два войска в поле, сверкая шлемами в лучах. — Филара стала бросать беспомощные взгляды на призрака.
Если армии и дальше будут стоять на одном месте, песня загнется, не успев толком начаться. Тот это заметил и с воплем: «Начали!» — махнул рукой. Сочинять сразу стало интересней.
— И вот великий Нагд Бандей, а, может, это был Паваре, мечом взмахнул, — девушка взялась вслух зачитывать имена из списка. — А рядом Тирн, известный силой своей чудовищной, возник.
Проблема заключалась в том, что волшебница не знала никого из тех, о ком пела. Ей приходилось выбирать максимально обтекаемые и нейтральные фразы, применимые к любому бойцу, потому что понять, кто где и что именно делает, было невозможно. Вот Тирн «известный силой своей чудовищной» оказался тщедушным дистрофиком. Опознать его удалось по совершенно безумному счастью и гордости, вспыхнувшим на его лице при этих словах.
— Смешалось всё в бою кровавом. Кто где стоит — не разберешь, — Филара нашла выход из положения. — Десятки рук мечами рубят. Здесь и Тубар, вояка гордый, и Финд, и Ребед…
— Стоп! — гневно закричал Элд.
Филара вздрогнула и замолчала, недоуменно глядя на негодовавшего призрака.
— Вы зачем вышли?! — обрушил тот свой гнев на появившийся из леса отряд. — Я же велел вам быть в засаде! Вы должны были прийти, когда положение станет казаться безвыходным!
— Так она ж сказала «здесь и Тубар», — принялся оправдываться командовавший провинившимися солдатами человек. — А я там! Вот быстренько и прибежал! И ребята со мной, разумеется…