— Благородное намерение, — мгновенно отозвался Ральф, оскалившись. — Я провел ночь с вашей невинной дочерью. Другой бы отец на вашем месте силой волок меня к алтарю, чтобы я спас ее честь.
— Тебе известно значение ее имени? — с неприкрытой одолевающей его злостью почти выплюнул он. Тщетно пытался загнать в ловушку. Старался, но, очевидно, осознавал — не удастся ни переубедить Ральфа, ни узнать истину. Через мгновенье яростный огонь в глазах потух, стоило снова заговорить о ней. — Драгоценный редкий камень. Мой бриллиант. Моя дочь. Бриллиант, упавший в грязь, не потеряют свою ценность. Его можно очистить, и он будет прежним. Я просто могу тебя…уничтожить, и об этой истории никто никогда не узнает. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я?
— Я не боюсь угроз, — теперь усмехнулся Ральф. — За деньги вы сможете купить своей дочери мужа, но не приобретете его отношение к ней. Вы же НЕ вечный, синьор Сальери, и не унесете с собой империю, а сможет ли ваша слепая дочь управлять ею? Слепая дочь.
— Зачем тебе слепая жена? — не отступал Джованни. Однако Ральф заметил, как напрягся тот. Попал в цель. Как и обычно. Наступил на больное место, постепенно завладевая его главной слабостью. Получая доступ для управления ею. Тонко, как в плетении изощренного кружева, не следует торопиться. В конце концов, он ждал двадцать три года.
— Она — моя ответственность, — по сути, не лгал сейчас. Кем она стала для него? Женщиной, отдавшей ему девственность. Ничего здесь нового нет. Пожелай он серьезных отношений — нашлась бы другая девчонка. Нет. Женщина, возбуждающая в нем дикое желание обладать. Телом. Душой. Мыслями. Подчинить, причем не жалея о содеянном. Слепая или зрячая — плевать. Видел в ней своенравную и дикую натуру. Так точно напоминающую ему себя. За что одновременно желал и ненавидел. Каждой клеточкой.
— Что тебе нужно еще? — нахмурился Джованни. — В сказки я не верю, и ты далеко не герой.
— Зря вы так обо мне, синьор Сальери, — наигранно грустно проговорил Ральф. — Я с…детства хотел быть похожим на вас. Своих родителей я никогда не видел, но часто слышал о вас. Сталкивался с вашей безмерной добротой, когда вы помогали сиротскому приюту, в котором я рос. «Святая Мария», помните? Я непременно буду похож на вас.
— То есть я — твой герой, поэтому ты выбрал именно мою дочь?
— Наша встреча была случайностью, — сцепил зубы Ральф. — Я хочу работать у вас. Хочу быть вашим личным ассистентом. Правой рукой. Не только зятем. У меня есть диплом и…
— И дочь за тебя отдать и на работу взять? Какие размахи — далеко пойдешь, если вовремя не остановишься, дорогой мой! — Ральф затаенно хмыкнул, услышав все же проскользнувшую в тоне мужчины нотку торжества. Он знал наизусть людей, пытающихся скрыться за маской равнодушия. Их выдавали глаза и голос. Изучал психологию, применяя полученные знания в суде. Раскусывая отпетых мошенников.
— Вы обязательно будете относиться ко мне с любовью, синьор Сальери, — уверенно заявил Ральф, наблюдая, как губы мужчины растягиваются в улыбке. Немного удивленной. Немного настороженной. Немного…восторженной. — В ваших глазах я воплощение всех тех грехов, которые у вас хватило смелости совершить…Расслабьтесь! Это просто шутка!
— Необычные у тебя шутки, — натянуто произнес Джованни. Ральф выругался мысленно. Вероятность, что подозрительность увеличится, достигнув апогея, повысилась. Он и без того не стремился принимать его слова за чистую монету. Не собирался верить. Но и не отступал. Выхода нет. Перед ним сидел враг, равный с ним. По хитрости. По изворотливости. И все — таки Ральф на шаг опережал. Впереди. Козырь на сей раз у него в руке. Дочь врага. Горящая от желания к нему. Привязывающаяся. Искушенная им.
— Ладно, будь по — твоему, — хлопнул по поверхности стола ладонью после минутного молчания Джованни Сальери, принимая решение. Ральф не волновался. Наперед знал готовый быть озвученным вердикт. Пусть тот и изначально готов был объявить и другом, но теперь чаша весок с аргументами — в пользу Ральфа. Сдался Сальери не из — за красивых и убедительных речей. Сдался даже не из — за мнения общества или моральных рассуждений. Сдался, пораженный собственной слабостью. Своей же дочерью.
— Но у меня тоже есть условие, — выдвинул Джованни. Готов. Чем сложней битва, тем сильнее готов сражаться. — Я сделаю тебя своим помощником. Исполню твою мечту. Очевидно, тебе удалось пробудить в моей дочери симпатию, хотя я не пойму, как. Я всегда считал, что девушек привлекают или деньги или внешность. По крайней мере, покойная мать Морганит вышла за меня замуж, потому что я был чертовски хорош собой и богат, но ее семья нуждалась в деньгах. Моя же дочь имеет все. Не видя твоего лица, она влюбилась. Моя наивная девочка.