Едва переступил порог спальни, как в него с разбегу врезалось мягкое тело. Пошатнулся, успев ухватиться за дверную ручку, чтобы не рухнуть с ношей на пол. Достаточно травм.
— Я ненавижу тебя! — то ли всхлипывала, то ли шептала накинувшаяся на него жена. Ее действия противоречили вырывавшимся со слезами фразам об ослепительной ненависти и презрении. То, как мертвой хваткой вцепилась, прильнув, доказывало иное. Шаг сделан.
Глава девятнадцатая
Он завладел ее мыслями. Взял все ее чувства под контроль. Проник в каждую клеточку, собственнически заявляя право даже на дыхание. Пропадала в нем, теряя саму себя. Теряя ниточку, связывающую с реальностью. Отталкивая доводы и принимая альтернативную действительность. С ним. Пуля пронзила его руку, но боль просочилась в ее душу. Захватила, стягивая невидимыми сетями. Мешая вздохнуть. Напористо надавливая комком в грудной клетке. Физическая боль, что испытывал он, вернулась ей в двойном размере. Душевной. На несколько долгих минут ей показалось — она потеряла Ральфа навсегда. Вместе с тьмой овладел всем существом липкий страх. Холод приближающегося одиночества и самой большой потерей. Каким бы ужасным, несносным и непонятным ни был он, но это ее мужчина. Ее близкий человек. Тот, который показал ей свет в темноте. Прикосновениями. Ощущениями. Окутывая чарующим голосом. Просто нельзя всего лишиться. В один миг потерять частичку себя. Разрываясь в клочья.
— В чем моя вина, если охранник твоего отца промахнулся? Я стоял прямо перед его носом, — насмешливый тон заставил отстраниться, при этом Морганит обхватила талию мужа руками. Без рубашки. Ладони заскользили по горячей влажной коже. По твердым перекатывающимся мышцам. Напряженным мускулам. Вздутым венам на руках, поднимаясь выше. К плечам. Вздрогнул, схватив ее за запястье. Не убирая. Останавливая.
— Ты меня добить решила? — с сарказмом осведомился Ральф, но отчетливые нотки боли проскользнули в его тоне. Папа сказал, что пуля только задела, поцарапав руку, тем не менее тяжелое мужское дыхание настораживало. Как бешено стучащее сердце.
— Ты не благородный герой, чтобы кидаться под пули, — его же словами резанула Морганит, осторожно проведя кончиками пальцев по гладковыбритому подбородку мужчины. В сотый раз убеждаясь, кошмар остался позади. Пережитый ужас отступал от близости, как и страх уступал место раздражению. Пряча под ним другие бушующие эмоции. Выворачивающие наизнанку.
— Какая вы странная семейка! — слегка оттолкнул ее Ральф, торопливо зашагав в противоположную сторону. До слуха доносилось, как он, тихо ругаясь, открыл дверцу шкафа. — Вместо благодарности за спасенные жизни говорите совсем не по теме. Ладно, твой отец, но что с тобой не так? Неужели тебе сложно сказать «спасибо»? Если бы я не бросился под пулю, то или твой папочка лежали бы с дыркой во лбу или…ты.
— Ты спас меня? Снова? — то ли у себя, то ли у него спрашивала Морганит, судорожно вздохнув. Рыдания подкатили к горлу, мешая продолжить. Действительно, она сходит с ума. Еще час назад казалась проваливалась в бездну отчаяния, подхваченная лишь надеждой встретиться с ним вновь. Дергалась от любого шороха, отдаваясь полностью ожиданию прихода. Сейчас в его присутствии подменили на опять притворно отстраненного и безразличного игрока. Заглушала раздирающие изнутри признания. Обнажающие слабости. Показывающие, насколько бессильна перед страхом потери.
— Нет, я не твой герой, — возразил Ральф. — Забудь. Считай, что я исполнил долг мужа. Черт побери, где мое полотенце? Ты не видела…Проклятье! Извини, я…