- Вы так много обещаете. Подождите, здесь покои магистра. Давайте заглянем, посмотрим, как магистры живут. Ничего себе! Стены шёлковыми панелями отделаны. А мебель какая! Точно с юга везли.
- Ты разве никогда не бывал у магистра? Ты же говорил, что одним из сильнейших был?
- Не сильнейшим, а самым талантливым! Сильнейшим мне не позволили бы стать. У них тут свой табель о рангах был. Они же годами тренировали Силу, а я здесь и года не пробыл, а стал их догонять. Вот они меня на войну и отправили. Если не убьют, то хотя бы глаза мозолить не буду. Да только убили их самих.
- Тут нет ледника? Трупы сложить израэлитов, и столицу их доставить, а главное тело магистра. Вот уж им радость будет. Они к войне готовились, а тут им на блюдечке победа.
- Пойдемте, покажу ледник. Они даже летом сюда лёд возили. Любили пиво холодное. Ледник был огромным. Сюда можно было вместить всех погибших израэлитов. А стоит вам всех везти? Может часть здесь похоронить? Есть очень неаппетитные трупы, особенно, кто обгорел.
- Пожалуй ты прав. Чего с ними возиться. Конечно, Александр будет рад такому подарку, да и патриарх тоже. Да нам что с их радости?
- Идите пока в корабль, а я распоряжусь. Дам слугам задание похоронить самых страшных. Слуг здесь, кстати, осталось 27 человек.
- Ну и пусть будут. Пригодятся. Ладно, я на выход.
- Хорошо, я скоро буду.
Максим выбрался из пещеры и пошёл к кораблю. Лесенка спустилась ему навстречу. Максим думал о том, как ему везёт. Бревиль еле выжил, Ганс чуть не потерял руку, а ему хоть бы что: мелкие ожоги и порезы. Хотел положения независимого от Земли - пожалуйста, огромный район, незаселённый, но прекрасный, хотел денег - вот вам почти миллион. Ну не бывает так. По своей прошлой жизни Максим знал: всё приходит медленно и помалу. Хотя нельзя сказать, что он не старался, старался, жилы рвал и вот успех.
Максим решил позвонить Маргарите. Та никогда с коммуникатором не расставалась и ответила сразу: Максим, это ты? Как твои войны, не ранило? Хотя вижу, что нет, физиономия, как у кота, который сожрал банку сметаны. Максим смотрел на её сияющее прекрасное лицо, и него на душе наступило умиротворение: всё в порядке, меня любят.
Но на всякий случай, решил сбить игривое настроение невесты.
- У меня всё в порядке, а вот Бревиль весь обожжён, еле выжил.
- Как? Такой красивый и теперь будет в ожогах?
- Не будет. Я его положил в капсулу, она вылечит.
- Ну, слава богу! Александр мне сказал, что тебе за победу жалуются огромные земли, это так?
- Видимо так. А теперь, когда мы израэлитов разбили, можно ещё чего-нибудь вытребовать.
- Я знаю чего! Когда ты приедешь?
- Не раньше, чем через неделю. Нужно здесь порядок навести. Я тебе ещё позвоню. Целую!
Глава 12
ГЛАВА 12.
Неделя пронеслась в непрерывных трудах и заботах. Наконец, удалось выпроводить армию княжества на её территорию. Немало на это потратившись, Максим вписал эти расходы в сумму контрибуции с князя. Действительно, на них же деньги тратились. Но князь оказался человеком слова и, когда последний ратник из армии вернулся на свою землю, он передал (как и было оговорено) половину суммы. Причём в золоте. По приказу Максима сундуки втащили на корабль. Оставшиеся войска он разделил на две части. Одну оставил в качестве гарнизона Шварценберга, а вторую отправил в деревню Выселки неподалёку. Командиром отряда, который пошёл на поиски села, он назначил барона Понти. Служака, не хватающий звёзд с неба, именно такой и устраивал Максима на этом посту. Поговорив со старостой деревни, он наметил строительство лагеря для солдат, потому что такое количество солдат в этой деревни явно не поместилось бы. Солдаты не то, чтобы роптали, но жизнь вдали от города их не радовала. Тогда Максим выплатил им жалование на год вперёд, чем вызвал всеобщее ликование. Максим познакомил барона Понти с новоявленным бароном Гансом Клементом (второе имя Ганса), объяснил, что их обязанности не пересекаются нигде и приказал жить дружно.
Бревиль показывал явное улучшение здоровья. Кожа прижилась везде, и он уже мог садиться на кровать, зрение, слава богу, не пострадало, но вид был у виконта очень жалкий. Лысый, ослабевший, не могущий без посторонней помощи передвигаться, этот раньше гармоничный и сильный юноша, вызывал у Максима беспокойство. Однако, компьютер по-прежнему продолжал уверять, что в ближайшее время всё изменится к лучшему. Оснований не верить ему у Максима не было. Но убедить в этом Бревиля было весьма затруднительно.