ты думаешь, он хотел тебя отравить?
- Я не знаю, но согласись его поведение слишком подозрительно. Зачем менестрелю столько яда. Кто будет просто так его таскать с собой? Это просто опасно.
- Но прямых улик у вас против него нет. Нельзя же человека казнить просто потому, что вы его подозреваете.
- Вот потому я его отвезу к Вольфгангу. Пусть с ним делают то, на что его суд осудил.
- То есть казнят?
- Если решили казнить, пусть казнят. Я просто умываю руки. Бревиль рвёт и мечет: говорит одного такого подозрения на покушение достаточно для казни.
- Ты же знаешь, что он завоевал золотой венок первого поэта. Будет жалко, если в летописях будет написано, кто его изловил и отдал для казни.
- Он тебе так нравится?
- Нравится, но не как мужчина. Когда он говорит или поёт, хочется слушать и слушать. Я много менестрелей видела, и все они ему в подмётки не годятся.
- Хорошо, я поговорю с архиепископом о замене наказания на более лёгкое. Ему, как пастырю, такое больше подходит.
- Спасибо. Я знала, что ты не откажешь.
- На что не пойдёшь ради любимой жены.
- Ты его сейчас отвезёшь?
- Вот ещё. Посидит в камере до того времени, когда мы отправимся на войну. Тогда и его захватим.
- Я, между прочим, научилась спать в воздухе, как ты. Получается, но снизу поддувает.
- Ах, ты моя принцесса на горошине!
- Это ещё кто такая? Я в этой стране одна принцесса.
- Просто персонаж сказки, который тебя напоминает.
- Расскажешь?
- А куда я денусь?
- То-то же.
- А лечить ты научилась? Кристина, говорят, хорошо лечит.
- Кристина, понятно сильнее. Она же в тебя влюблена, как кошка. Потому и лучше всех.
- Я такого не говорил.
- Попробовал бы!
- Что это за сцена ревности?
- Пока профилактика, чтобы глупостей не наделал.
- Разве я давал тебе поводы?
- Все мужчины - изменщики. Красивая рожица и они поплыли. Ты уезжаешь надолго. У тебя нет ещё одного коммуникатора?
- Есть. Я хотел их использовать в военных целях для связи в войсках. Но тебе, конечно, дам.
На тренировках Максим постепенно улучшал свои умения. Он сумел заморозить водопад в горах. Растопил снег, так что с гор хлынул целый поток, так Макс его ещё вскипятил. А вот двигать предметы (не с помощью воздуха), у него получалось слабо. Как- то раз он подвинул стул для Маргариты, и устал до такой степени, что руки дрожали. С огнём было всё удачно: умений больше не стало, но сила становилась огромной. Ещё бы научиться предвидеть, как умеет Ганс, так вообще было бы идеально.
Бревиль ходил слегка невменяемый. На свадьбе Максима и Маргариты он попросил руки у дочери графа, который неохотно, но дал согласие на свадьбу. Решили её справить после летней компании, когда военные действия стихнут. Максим назначил графа Бревиля начальником отряда, набранного в королевстве. Отряд был неслабый в три тысячи воинов. Пусть учится - думал Максим. Не всё же мне воевать. Ему не хотелось никуда уезжать от молодой жены. А если ещё ребёнок будет? - подумал он. Вообще стану домоседом.
Барон Дюршхольм продолжал гостить у Бревилей, и нравился Максиму всё больше. Он всё знал, всё умел, всегда был разумен. Вот готовый канцлер, как только выиграем войну - решил Макс. Он уже всерьёз задумывался о том, что будет, когда они вернутся в столицу. С Бревилем проблема была в возрасте. Мало кто может воспринять 23-летнего человека, как главнокомандующего войсками. Хотя он уже достаточно опытен и разумен. А вот барон просто самородок. Его суждения всегда оригинальны, но в тоже время он с уважением относится к мнению большинства. Умеет ладить с людьми, но не идёт у них на поводу. Стал оказывать помощь в организации отрядов добровольцев и прекрасно справился, хотя Бревиль подчёркивал всё время, что это его работа.
Максим понимал, что его основная проблема - патриарх. Его, конечно, нельзя было оставлять и дальше управлять церковью. И хотя избирался патриарх не только королевскими епископами, но и высшими священниками из других стран, реально всё же выбирал его относительно узкий круг лиц. Последнее время приобрели большое значение магистры военных церковных орденов. И именно их предстояло разбить в предстоящей войне Максиму. Один из орденов он уничтожил под корень. Но оставалось ещё три-четыре очень сильных ордена. Именно от них можно было ждать особенных сюрпризов. Чтобы противостоять им Максим и обучал им самим созданный имперский орден, который состоял из довольно молодых ребят. В чём-то это хорошо: они свято поверили, что бьются за империю и перед ними был пример мощи рыцарей церкви. Сокрушать стены, выжигать огнём врага, защищать щитом соратников - так им виделась будущая жизнь. На самом деле они с трудом могли зажечь камин, вызвать небольшой ветерок, заставить поменять ручеёк своё течение. Но Максим верил, что они скоро во много раз увеличат свою Силу.