Однако, пока члены имперского ордена усердно трудились, две девушки уже показывали большие достижения. Маргарита стала продвигаться во владении водой. Она устраивала целые представления в бассейне, где они с Максом принимали ванну. Максим не представлял даже, что такое можно вытворять с водой. Она закручивала воду в вихри, заставляла её течь вверх, удерживала часть воды в бассейне выше, чем она была в другом конце. Кристина вылечила слугу, которого уже хотели соборовать, и он бегал, как молодой.
Максим решил в полёт кроме Бревиля брать и свой имперский орден, благо в нём было всего семь человек. Было тесновато, но они умещались. Гордились они этими полётами, как отличием, даже больше, чем приобретёнными умениями. Когда они прибыли к месту сбора армии, их встретили Бревиль и Вольфганг, уже уставшие ждать начала похода. Долго идти армии не пришлось. Уже через два дня показались стены пограничной крепости. Максим решил не мудрить, а просто ударом воздуха вышиб ворота, а дальше взять укрепление было делом техники.
Следующий город сдался без сопротивления. Так они начали свою войну с королевством Бургундия. Сопротивления не ожидалось. Судя по рассказам захваченных в плен офицеров, так рано войны не предвидели. Герцог Салемский всем объявил о своём назначении, но армии пока не собрал. Так что они продолжали двигаться от города к городу, не встречая серьёзных препятствий. Вольфганг и Бревиль везде оставляли большие гарнизоны, чтобы собрать их в один кулак к генеральному сражению. Король Вольфганг наладил разведку так, что они на следующий день знали, что произошло в столице. Но никакой паники там не было. Все считали, что придут рыцари орденов и вышвырнут захватчиков из королевства. Ну и хорошо, раз не видят опасности, то и настоящей готовности у них не будет - думал Максим. Но что-то странно, ведь Александр знает о возможностях корабля очень неплохо и должен был бы предупредить своего союзника - патриарха: думал Максим. Может они и не такие союзники? Это важный момент. Ведь они и Рейнгарда отстранили от командования. Герцог никогда не командовал армией, а замашки у него королевские. Если ему не придадут в помощь рыцарей орденов, то шансов у него нет.
Наступающую армию разделили на две части. Одной командовал сам король, другой граф Бревиль. Одна насчитывала около 20 000 человек, вторая всего пять тысяч. Макс предложил королю Вольфгангу, что он будет поддерживать части Бревиля из-за малого численного состава. Отпечатали на компьютере указы Макса, как наместника императора, не оказывать сопротивления частям императорской армии и впускать эти части в города и укрепления. Изготовить эти указы посоветовал Дюршхольм, ведь неповиновение им являлось бунтом против империи, и многие дворяне могли просто не захотеть идти против императора Земли.
Максим приказал сшить плащи для своего ордена в цветах императорского флага. Выдал гвардейцам рубахи, которые защищали тела лучше всяких лат. И, наконец, раздал последние коммуникаторы, Бревилю и Вольфгангу, чтобы иметь постоянную связь с ними. Маргарита, которая получила второй экземпляр коммуникатора, звонила постоянно. Она спросила: выполнил ли её просьбу о помиловании поэта. Максим выполнил. Архиепископ обратился с просьбой к королю, чтобы преступника сослали в монастырь на южный континент. Бревиль, узнав об этом, пробурчал: там он пожалеет, что его не казнили. Максим ответил: зато живой будет, а у живого всегда есть надежда. Граф переспросил: а всё же зачем вы хлопотали о его помиловании. Максиму уже надоели эти расспросы, и он ответил: пускай пишет, подразнит нашего недруга канцлера, а мне приятно будет.
Погода постепенно портилась. Идти по размокшей дороге было тяжело. Армия начинала роптать. Бревиль злился: это их счастье, что снег до сих пор не пошёл. Хотя здесь снег редкий гость. Максим заявил: - возьмём город Брюгге. Он большой, торговый и остановимся на постой. Я теперь понимаю, почему у вас зимой не воюют.
- Да, солдаты назвали уже эту войну «грязевой поход». Завидуют вашим гвардейцам - они на корабле летают.
- Просто каждый свободный час они тренируются. Сейчас я их учу защиту ставить не только для себя, но и для этих солдат, которые завидуют.