— Привет всем бегунам на короткие и длинные дистанции! — раздается голос ведущего, жизнерадостный настолько, что тебе сразу же хочется придушить его владельца.
— Извините, забыл отключить звук, — говорит Бо, уткнувшись в свой наладонник.
Он разворачивает панель пошире. А ты думал, что вот с Бо ты точно хорошо поладишь...
— Хочешь на переднее сиденье? — спрашивает Амелия с участием, и Бо радостно кивает.
Они неуклюже меняются местами, Амелия пододвигается ближе к тебе.
На крышу немедленно кто-то прыгает. С планшета ты можешь наблюдать за ними — модификантами всех мастей, решившими сегодня посостязаться.
Они стекаются к точкам стартов, как рыбы на корм. Кто-то выбегает из подворотни, кто-то прыгает с верхнего этажа ближайшего здания, кто-то, если тебе не показалось, выбирается из канализационного люка. У большинства железные ноги, у многих — еще и руки. Человеческие тела скрываются под яркими и гладкими спортивными костюмами, человеческие лица спрятаны за масками. По команде координатора они начинают движение.
На твоих глазах девчонка в белом костюме и с металлически-черными конечностями бросается едва ли не под машину в длинном и низком прыжке. В ее ногах и руках несколько лишних суставов, тело гибкое и тонкое, она движется по асфальту трассы как водомерка по озеру, ныряя под машины с высокой посадкой и огибая машины с низкой.
Парень с вывернутыми в обратную сторону коленями пригибается к земле, чтобы прыгнуть на два с лишним метра в высоту и приземлиться в точно выверенную безопасную зону.
Его противник не так удачлив, его задевает проезжающее мимо авто, но он улыбается — зубы сверкают под кошачьей полумаской — и в следующий миг бежит, набирая скорость выше автомобильной.
У половины из них, если не у всех, протезы откажут после забега, не рассчитанные на выжимание подобных мощностей, но все же они сейчас играют и вполне довольны собой.
Света ругается сквозь зубы, но не сбавляет скорости, даже когда второй раннер приземляется на крышу фургона. Этот спорт абсолютно незаконен, но они знают на что идут, они видят дорогу, и останавливаться сейчас значит подкинуть им больше проблем, чем помощи.
Игры развиваются своеобразно в Аркадии. После того, как на рынок вышли супердоступные вирт-шлемы, наблюдался резкий скачок интереса к играм с полным погружением, но позже на плаву остались только бои вроде «Кровавого турнира», где ты, с одной стороны, можешь побыть хоть рыцарем на белом коне, хоть тентаклевым монстром в каске-дуршлаге, а с другой — от души подубасить противника пластиковым контроллером. В моду же вошли и вовсе «игры живого действия в урбанизированной среде» — гонки на транспорте и без по пересеченной местности каменных джунглей, подпольные бои без правил и официальные турниры, соревнования между модификантами, «чистыми» людьми и всеми теми автоматизированными созданиями, на которые способен их воспаленный разум.
Да, где-то еще остались клубы, предлагающие долгий сон «полного погружения», но правда в том, что в Аркадии трудно быть эскапистом. Ты можешь купить сон на день, год, десять лет, но рано или поздно реальность все равно ударит тебя прямо в лицо. И после сна, даже в условиях поддержания тела здоровым, ты можешь оказаться не готов к этому.
Аркадия требует физического участия. Так что в виртуальность уходят только те, кто не планирует возвращаться. Остальные же вынуждены разукрашивать суровую действительность самостоятельно.
Даже в виджиланте, выходящих на улицы бороться с преступностью, ты иногда видишь это — побег от паршивой реальности, попытку Играть, даже если явь не подразумевает бэкапов и восстановления экспы.
Ты бы сочувствовал виджиланте, не будь ты таким говнюком со старперскими привычками вроде распивания алкоголя в любимом баре и работы честным наемником формата «любые проблемы за разумные деньги». А так они просто... Они просто мешают и тому, и другому.
Да.
Только это.
И, возможно, тебе стоит присмотреть пансионат для пенсионеров к своему сорокалетию.
Когти второго раннера, воспользовавшегося светиным фургоном, скребут по крыше. Раннеры портят чужие авто так же часто, как чужие авто портят раннерские моды, но этот почему-то не может зацепиться.
— Если он попортит нам крышу, я вылезу и сама его убью, — говорит Амелия, задрав голову к потолку.