— Оно ближе всего.
— И опаснее всего, — Рут внимательно смотрит на Амелию.
Та кивает и произносит слова, которые совсем не успокаивают:
— У меня есть подозрения, что Триада уже знает о нашем маршруте, и если это так, то я не хочу ждать дольше необходимого. Мы должны проверить, вскрыты ли мы, как можно быстрее.
Ненадолго в фургоне повисает тишина, все застывают, и только Света продолжает вести машину, хотя ее руки на руле заметно белеют.
— Тогда мы должны объявить сбор, — Рут продолжает смотреть на Амелию в упор.
— Нет необходимости подставлять всех, — шутливо говорит Амелия, но она единственная, кто смеется сейчас. — Если мои подозрения верны, и мы уже не одни, то у шестерых человек больше шансов сбежать, чем у сотни. К тому же... — Она откидывается к стене фургона и умиротворенно вздыхает, глядя вверх. — Триада захочет закончить это быстро. И, вероятно, лично. — Она улыбается. — Не так ли, Дракон?
Она обращается к невидимому Желтому Дракону, ведет себя так, будто Триада каким-то образом присутствует здесь. Не желая компрометировать себя дальнейшими вопросами, ты молча повторяешь движение Амелии и откидываешься к стене.
Скорпион нервно сглатывает, но не спорит. Синяки на его лице, оставшиеся после драки с тобой и мафией, уже пожелтели — под стимуляторами ткани заживают быстро. Он прикладывает пальцы к запястью, потом сверяется с данными в наладоннике — ты узнаешь на панели стандартную медицинскую программу со сводками по физическому состоянию пользователя. Информация немного успокаивает его, он начинает рутинно перебирать шприцы и флаконы в карманах.
Бо на переднем сидении проверяет, удобно ли сидит бронежилет, разминает плечи, перезаряжает свою винтовку и пистолет Светы. Та благодарно кивает ему, не отвлекаясь от дороги.
Рут какое-то время смотрит прямо перед собой, сохраняя свое обычное непроницаемое выражение лица, потом бегло ощупывает собственные руки и тоже концентрируется на оружии.
Поездка идет гладко, и все сосредоточенно готовятся к возможной конфронтации с Триадой. Крест не надевает масок, но каждый из них, кроме Амелии, прячет маску за пояс.
Ты запоздало вспоминаешь о своем плече. Ранение несерьезное, чуть хуже царапин, оставленных Багом. Шпионская подготовка подарила тебе высокий болевой порог и некоторые регенеративные функции — достаточно небольшие, чтобы не вызывать подозрений внезапным срастанием тканей, но все-таки существующие. Обычно ты носишь с собой только медицинский клей, антисептик и повязку, этого хватает. Ты быстро обрабатываешь рану.
— Выглядишь плохо, — говорит Амелия безо всякого выражения, просто констатирует факт, кивая на твои голые руки в царапинах.
— Только выгляжу, — отвечаешь ты и в свою очередь указываешь на ее рубашку с парой кровавых пятен.
— Кровь не моя.
Она врет. Одежда Рут тоже покрыта кровью, но в ее случае ты бы поверил — ткань целая. На рубашке Амелии же заметна небольшая дыра. Как от пули. Но ты не продолжаешь разговор. Амелия тоже своего рода модификант, с той только разницей, что ее модифицировали генетически и спланировали изменения еще до ее рождения.
Клон.
Слово звучит потусторонне в твоей голове. Ты никогда особо не задумывался о ее происхождении, лишь знал то, что всегда было на виду: Эккарты — ублюдки с вековой родословной, ветви которой проектируются искусственно с тех самых пор, как клонирование стало доступно. Ты сомневаешься, что они единственные в своем роде, но точно единственные, кто никогда не заботился о том, чтобы скрывать это. Клонирование до сих пор — тема, которую редко афишируют. Происхождение — это вечный повод ударить психологически, напомнить, что ты не человек в полном смысле слова. Наверху подобные выпады останутся только словами, но внизу... Слишком много простых людей, мягко говоря, не в восторге от существования клонов. Традиции и религии играют свою роль, конечно, но ты догадываешься, что причина неприятия обыкновенна, как всегда, — деньги. Недоступность клонирования для простых смертных. Люди подбирают любые игрушки технологического прогресса очень быстро, стоит только оставить их без присмотра, но ожидаемо злятся, когда новые фичи остаются в стеклянном шкафу.
Неудивительно, что «Эккарт» не пользуется народной любовью даже сейчас, когда ее президентом является Лионель Ламбер. И удивительно, что «Эккарт» добилась своих высот с его предшественниками... И объяснимо, что им для этого пришлось скооперироваться с Триадой.
— Твой отец, — говоришь ты, — разорвал отношения с Триадой? Или это исключительно внутренний заговор?