— Он мог просто договориться о чем-то с Триалом за твоей спиной? — спрашивает она.
— Ты, вероятно, не понимаешь мою роль, Амелия. Я главный менеджер Триады. Все деньги до сегодняшнего дня проходили через мои руки. — Ее взгляд падает на обрубки. — Полагаю, в этом есть свой символизм... Дракон мог договориться о чем-то лично, разумеется, но тогда и счетов с лишними нолями я бы не увидела. И, возвращаясь к твоему первому вопросу, — нет, я не знаю причин. Могу только предположить, что Дракон начал нечто такое, что привело Триал в тихое бешенство.
«Нано», — повторяешь ты, все так же бесшумно, и в твоей голове звучат фанфары. Ты знаешь, за что Триада взялась совсем недавно и... Черт, это ведь выход! Если Триал не приветствует появление супертехнологии в своей любимой Аркадии, то это выход для всех! Мафия в заднице, но и Амелия сто раз подумает, прежде чем выкидывать нано в большой мир. Корпорации могут передраться между собой, преступники могут перегрызть друг другу горло, но никто не пойдет против Триала, этого единственного и до недавнего момента абсолютно нейтрального столпа анонимности.
Если бы Триал где-то набирал сотрудников, ты бы уже вызвался добровольцем. Из всех сторон конфликта эта нравится тебе больше всего. Ты просто слышишь отдаленный голос разума во всем том кровавом бардаке, в который вписался только из желания расследовать смерть Кристины.
...Хотя, возможно, это все еще голос Бумажного Веера.
— И если ты хочешь уничтожить Триаду, ты должна воспользоваться этим неявным конфликтом, — заканчивает она. — Или хотя бы попытаться.
— Да... — Амелии явно неуютно, она обхватывает себя за плечи, даже не пытаясь больше улыбаться или шутить. — Тогда последний вопрос, Веер. Ты сама отрезала свои руки?
Ты понимаешь смысл вопроса не сразу. А когда понимаешь, достраиваешь про себя — «Ты сама отрезала свои руки, когда поняла, что колония нано в твоем организме готова двинуться от них к голове?». После всего произошедшего тебе уже не кажется удивительным, что нано базируются не в мозгу Бумажного Веера. Возможно, это как-то связано с иерархией? Она и впрямь была руками Триады, в конце концов... Но этим вопросом Амелии удается по-настоящему удивить Бумажного Веера. Та долго смотрит с самым осмысленным за весь разговор выражением лица и, не дождавшись никаких пояснений, качает головой.
— Нет. Я кажусь тебе мазохисткой?
— Ну, если заменить этот белый костюм... — Амелия нервно улыбается и обрывает неуместную шутку. Поднимается из-за стола и коротко кланяется. — В таком случае мне действительно жаль твои руки, Бумажный Веер, хоть ты в это и не веришь. Спасибо за помощь и удачи в делах. Возможно, мы еще увидимся.
Бумажный Веер склоняет голову точно так, как когда Амелия предположила, что они еще встретятся на поле боя. И точно так же повторяет:
— Возможно.
Проекция исчезает, дрон падает на стол и скатывается по столешнице на пол. Амелия какое-то время смотрит на пустое место, прежде чем отвернуться и молча направиться к выходу.
Ты ждешь, не решаясь нарушить это молчание, пока вы не выходите из склада. Потом все-таки произносишь:
— Думаю, я тоже должен вас покинуть.
Ты надеялся, что это пройдет мягко, но нет. Бо разворачивает тебя за плечо, Амелия останавливается и гневно хмурится.
— Что? — Надо выглядеть спокойным, и ты выглядишь, спасибо шлему. — Конец операции, я вам без надобности. Мне нужен покой, мне нужен сон, мне нужно привести в порядок дела.
— Ты не можешь просто так уйти, ты видел и знаешь слишком много! — говорит Амелия раздраженно.
— И вы тоже знаете обо мне слишком много, — напоминаешь ты. — К счастью, и я, и вы слишком заняты, чтобы болтать, верно?
— Это так не работает, и почему, во имя всего, ну почему тебе надо бесить меня именно сейчас?!
Это очень хороший вопрос. Ответить честно ты, разумеется, не можешь. Вместо этого ты усмехаешься:
— Надо же, отмерла. На секунду я подумал, что нашего босса кто-то подменил.
«Нашего». Тебя мутит от этого слова.
И от себя.
Ыгх, даже в бытность свою шпионом ты не любил этого — говорить то, что от тебя хотят слышать, давить на все эти мелкие центры удовольствия где-то в чужом разуме. Но Амелия хочет, чтобы ты был на ее стороне, и вот ты здесь.