Наномашины, Анафема! Том 11
Глава 1
На входе стояла всё та же вечно улыбчивая бабулька, только в милом пальтишко и платочке вокруг головы.
— Ой, Мишенька, ты? Уже один? Такой взрослый… — вздохнула она, — Как же быстро растут внучата…
— Это точно, — вздыхаю, — А вам не холодно?
— Да я же магическая сущность, клон, — улыбнулась она.
— Клон… — пробубнил я, и оглянувшись, решился кое-что спросить, — Бабуль, а вы можете… немного рассказать про вашу технику клонирования? Не надо много! Просто скажите, как вы управляете и как считываете информацию.
— Ну у меня, тащем-то, дар. Коллективное сознание, милок. Сразу везде и всюду, — улыбнулась она, — Но есть и такие же техники. Точно знаю одного человека, кто ей владеет.
— А… а кто⁈
— Хех, а тебе всё скажи, ушлый, — протянула она сморщенную ручку, — Билетик, пожалуйста.
Я вздыхаю, благодарю хоть за такой ответ и протягиваю билет. Значит, коллективный разум, и ему можно научиться…
Чёрт, а может это и взять⁈ Вообще же круто!
А не, стоп. Вдруг коллективный разум и техника клонирования — две разные. Ща возьму коллективный, и до клонов только через год доберусь. А пиздюлей мне отвешивать хотят уже сейчас!
Ладно, подумаем.
Дай бог вообще выбраться из Архива живым…
— Чувствую, только ты один знатно порядил запасы билетов, — улыбнулась она, открывая каменную дверь в башне.
— А они конечны же, да?
— Ага. Один билет — один проход. Потом сгорает. Так что — ты очень дорогой мальчик во всех смыслах этого слова, ха-ха!
Я на неё покосился.
Блин, хорошая бабка…
— А вам дед не нужен? — спросил я, — Могу найти пару вариантов…
— Хех, не надо, есть уже. Он всё умереть хотел раньше, а как я появилась в его жизни… — тепло вздыхает она, — Ещё сильнее хочет. Но не может, Порядком благословлённый. Умрёт только когда… да чёрт его знает когда. Но он пытается!
Эх, ну ладно, одной старой парочкой на моём счету меньше.
Блин, почему одних Порядок благословляет на абсолютную удачу, других на бессмертие, а меня на помереть после рождения! Скотина!
Мы с бабулей заходим в каменную арку. Я чуть напрягаюсь, ступая в каменный же коридор, но… проносит. Пока ничего. И моё хмурое лицо заметить было нетрудно, отчего последовал закономерный заботливый вопрос.
— Чего такое, милок? Почему кукожишься как огурец?
— Бабуль, а вы… говорили с Архивом?
И она впервые хмурится, поворачиваясь на меня.
— А к чему такой вопрос, Мишенька? — щурится она уже без улыбки.
— Да вот… походу говорить будем.
— Ох-ох… и что ты такого наделал?
— Дал переводить книгу из Архива другому. Половину успели, и… переводчику чуть кирдык не настал. А Архив передал через него, что требует со мной разговора.
— Ух-ох… — закачала она головой.
И эта реакция, это качание головой и рука у щеки меня ВООБЩЕ не обнадёжили.
— Ч-что не так?.., — сглотнул я.
— Архиву не нужно говорить с нарушителями — он наказывает сразу. Как твоего переводчика. И если тебя вызвали на разговор… что-ж, я тебе не подскажу. Такого я ещё не видела. Архиву… тому, кто им правит… говорить не надо — он знает всё и так, — она вновь на меня поворачивается, — Но, похоже, не тебя и не твои мысли.
— И что мне делать?..
— Говорить.
Коридор заканчивается. Я задираю ногу над каменной кладкой начала Библиотеки, этого бесконечного лабиринта знаний.
Я хотел задать вопрос. Последний, чтобы убедиться наверняка! Но…
— А кто правит Архивом? Это же… — сказал я, как нога ступает вперёд.
И тут…
Всё моментально разрывается! Полки, камень, стены — всё крошится и взлетает ввысь, а привычное звёздное небо начинает очищаться, растягиваться, накрывая меня словно купол!
Я слышу треск и шум огромного механизма, настолько монструозного и титанического, что гул походил на движение самой вселенной, на компьютер прямо в его центре, работающий механический мозг!
Разорванная материя, втягиваемая вверх, застыла в крупных осколках, и я, стоящий под центром небосвода, задираю голову вверх и вижу…
Огромный механический глаз. Словно фокусировочная линза в шаре, размером с целое солнце… нет. Да какое солнце⁈ Грёбанная сверхмассивная чёрная дыра в центре нашей галактики — этот механический глаз был размером именно с неё!
Механизмы внутри него, похожие на зрачок, сошлись вместе, и «зрачок» сузился, резко переводясь на меня. И я слышал каждый гул, каждый скрежет этих механизмов!
Я застыл.
— Вижу. Но ты был невидим. Интересно. Запишу, — механический голос говорил чётко, но обрывисто, будто подставляя заранее записанные фразы.