— Очевидно, мониторить новости.
— Опять вляпался куда-то, балбес⁈ — услышал я тонкий голосок и увидел, как мне едва не в глаз тычет пальчик с разноцветным ноготком.
— Катя, опять уши греешь?.., — пробубнил я.
— Работа такая — хитрой девочкой быть, — пожимает она плечами.
Смущает меня, что моя пока что главная попытка заявить о себе в нужном и правильном ключе просто замялась, тогда как прошлые включали в себя только случайное и жестокое насилие. А то что я за всё хорошее, против всего плохого — это вот люди не увидели.
И вместе с небольшим экспериментом в деревнях и лесах мы получаем заострённые ногти — символ нападения. Ещё один головняк помимо волос, кстати — я про причёску вообще забыл, я теперь просто ножом волосы срезаю. Теперь, блин, ногти обтачивать придётся!
Ну ладно, живём. Главное, чтобы ЕЩË чего-то не произошло.
Может хоть недельку переведу дух?
Прошла неделька. Дух действительно перевёл.
Беда пришла откуда ждали.
— Михаэль, присаживайся, — указывает на кресло заместитель директора.
— Постою… — бормочу я, — Ну сейчас что такое? Я ничего не делал!
— Что удивительно, — кивает он, — Нет, я не обвинять, а просто спросить. Ты же знаешь, что Феникс — один из символов нашей академии? Последний выживший представитель рода, наша гордость!
— Не продолжайте, умоляю…
— И наш главный орнитолог говорит, что она… в депрессии. Ты мог заметить — она же больше не сидит на фонтане. Она не кушает, над учениками не подшучивает. Только сидит, грустит, и что-то ищет. Похудела. А ты рядом проходил неделю назад, по камерам посмотрели — она на тебя среагировала. Может ты что-то…
— ДА ВЫ ИЗДЕВАЕТЕСЬ⁈
Рихтер аж дёрнулся и прижался к спинке стула, будто ребёнок, который ни в чём не виноват, но батя на него всё равно гаркнул.
— Что я сделал?.., — пробормотал он.
— О-о-ох, бредяяяятина! Да как вы меня все… — завыл я, потирая переносицу и разворачиваясь на выход.
— Куда ты⁈
— За голубем!
Главное, чтобы Евгений не узнал. Боги, молю — только не говорите об этом Евгению!
Он же не узнает, да?..
Глава 3
Этот же день. Нео-Москва. Кабинет Князева.
Тёмный Император сидел за столом и устало потирал подбородок. Честно говоря, даже у него, сверхсущности с дьявольскими силами, может… болеть голова от людей.
Одним из таких людей был Рихтер. Видят боги, это существо невыносимо!
— Хоук, ну вот скажи, ну кого? Кого ему отдать⁈ — махнул рукой Виктор.
— Мне-то почём знать, Император… — устало пробормотал здоровяк.
— Ну я тебя для этого и отправлял. Разведать, узнать кто есть, кого нет. Не для болтовни же с Кайзером!
— Так я вам всё принёс, у вас есть отчёт…
— А может мне совет нужен⁈
— Ага… который если провалится, то и обвинят меня…
— Тц. Правильно, — цыкнул Виктор, устало потирая подбородок вновь.
Стоит напомнить, КАК Михаэль попал в Академию. Уговор был прост: с Вильгельма деньги за оплату, с Виктора — договор с руководством и выбитое место для Миши. И так как случай весьма странный и подозрительный, Рихтер должен был запросить у Князева нечто равноценное, за что его не накажет Директор, ибо это, так-то, прямое нарушение правил Академии. И ладно бы каким-нибудь учителем, так нет — самим же заместителем директора!
И Рихтер попросил. Учителя тёмной магии для новой кафедры.
Безусловно, Князев мог послать одну из своих трёх сестёр, но у них и так дел полно.
— Я думал, что он как-то подзабудет и отпустит ситуацию, но нет же, жужжит мне в ухо каждую неделю! Вон аж лично приехал напомнить… во делать нехрен человеку… — вздохнул Император.
Ну вот кто? Кого? Обычного простофилю Рихтер не примет, а кого-то умного и важного — здесь важно максимальное доверие, иначе этот человек сольёт всё что можно!
Или… нужен очень хороший крепкий договор. Тогда вот вопрос с кем…
— Ха… ха- ха-ха! — захохотал Князев, и его смех начал отражать демоническую сущность, — Ну, Рихтер. Учителя хочешь? Есть у меня один кандидат.
Я стоял в комнате общаги.
— Михаил, послушай… ВСË что я прошу — просто стоять рядом, — умолял я очередного деда на очередную любовную авантюру, — НИЧЕГО больше. ПРОСТО будь в её поле зрения, и мы там попозже придумаем как отвадить!
— Ладно, — говорит архангел.
— Я тебя умо… а? Что? — поднимаю гордо опущенную голову, — Ты согласен?
— Да.
— Так просто? — не верю.