— Настоящий. Один из последних, наверное, — печально вздыхает старик, — Мы пытались найти ещё, Параллакс издал рёв на все реальности, призывая своих сородичей! Но… никто не откликнулся. Живых… возможно, больше нет.
— Ну да, вроде как не остало…
И тут до меня доходит. Просто складываю один плюс один.
Погоди, издал рёв, который должны были все услышать?
— Ëмаё, так ВОТ чё тот костяной улетел⁈ Ëшкин ваш кот! — хватаюсь за лицо, — А Параллакс может заорать и сказать возвращаться обратно?
— Ну нет конечно, он же дракон. Молодой. Речью не владеет.
Я взмахиваю руками. Да ну ёмаё!
— А обучать он как будет?
— Фыркать.
*Фыр-р*, — выдохнуло через нос тридцатиметровое чудище.
Йор опешила ещё сильнее, явно что-то понимая на драконовском. Были бы ручки — возмущённо бы упёрла в бока.
Таким образом, на весь оставшийся вечер мы засели в Эфире, продолжая обучение основам и желая поскорее перескочить на продвинутый уровень.
День закончился мирно. Разве что Йор ревновала к Параллаксу — она хочет быть единственным дракончиком!
На следующее же утро я полетел к бабушке.
— Волчата-аутята! Ко мне!
Два дурака с довольными мордами пританцевали ко мне — они забавно ходят, когда радостные.
Пора пополнять зоопарк в Эфире. Так Ахерон сказал, да и волчата уже давно без моего внимания. Всё же, зверь с силой луны и зверь с силой солнца — это мощно! Раньше на них не было времени, но сейчас пора исправлять.
Подключение к Эфиру два хвостатых брата пережили замечательно.
— Уо-о-ох! — меня наполняют странные ощущения.
Это сильно отличается от Йор и жабича! Столько запахов! Неподготовленный к волчьему обонянию, мой мозг знатно засбоил! Ощущаю маринующийся шашлык. Чую бабулю. Деда. Все запахи такие… отчётливые. Не обязательно вонючие, но даже разный шампунь позволяет понять кто, что и где!
Вау.
Принюхиваюсь. Хмурюсь. Оборачиваюсь.
Хм… странный запах в лесу. Зверьё какое-то. Может магическое? Неподалёку. Интересно. Впрочем, и не удивительно — лес у нас необычный.
Ладно. Надо приступить к главному, из-за чего я здесь.
Я иду к деду. В последнее время он ударился в развитие, и сейчас стал ещё шире. Думаю, почти вернулся в свою прошлую форму.
— Деда… знаешь же что произошло? — неуверенно зашёл я в импровизированную качалку.
Огромный брюнет оглядывает меня, вздыхает и кладёт стокилограммовую гантель, которую он тягал на бицепс.
— Ага. Печальное и обидное событие, внучок. Мне рассказали.
— Я поддался гневу. Он оказался сильнее Теории Садизма. А вместе с ним и начало просыпаться что-то тёмное внутри меня.
И правильное.
Темнота — часть Света. Сила, феномен.
Не нужно её бояться.
Нужно наслаждаться тем, что остановить нельзя.
Я жмурюсь.
Огромное, просто невероятное желание согласиться с этими мыслями, подчиниться и отдаться этому злу!
Хотя… злу ли? Эти странные навязчивые мысли сказали что-то плохое?
Это меня и пугает, понимаете? Ощущение, будто я сам себя убеждаю, что быть тёмной тварью — это нормально. И я не хочу попасть в эту ловушку! Я хочу увидеть её прямо сейчас, на подходе!
Я не хочу становиться чудовищем. Ужасно, до дрожи в конечностях этого боюсь!
Мой главный страх, после потери близких — потерять себя.
— Хочешь знать, как совладать с Гневом?
— Угу, — буркнул я, — Потому что я боюсь, что… — вздыхаю, — Боюсь, что его сила и свобода эмоций — мне очень понравились. Уже сейчас это понимаю. Я… сильно боюсь, деда. Очень… боюсь стать тем, кем должен был.
Всеволод вздохнул и медленно закивал, будто находя подтверждение своим догадками и мыслям.
— Никак, Миша. Отдайся гневу, — сказал он и, отвернувшись, поднял гантель обратно.
— Ха⁈ Ч-что⁈ В каком смысле? Нельзя, плохо! Я человека убить хотел!
— «Я не гневаюсь, ибо гнев убивает разум. Гнев — есть малая смерть, влекущая за собой полное уничтожение. Я встречу свой Гнев и приму его. Я позволю ему пройти надо мной и сквозь меня. И когда он пройдет через меня, я обращу свой внутренний взор на его путь; и там, где был Гнев — останется лишь его сила. Останусь лишь я, я сам. Ибо я — и есть главная сила», — тихо и задумчиво он явно кого-то процитировал, — Умные люди так говорили. Люциферу я продался ровно так же, как ты сорвался на мальчика — во мне слишком долго копилось.
Я хмурюсь.
Чёрт… я вообще не этого ждал.
— Теория Садизма учит осознанию, что любой Гнев можно растянуть, от любой злости можно получить удовольствие. Но ты сопротивляешься. Гнев будет всегда, и нет смысла от него закрываться.