— Ну надо же. Какое везение. Сама судьба на стороне Зверя, — прорычало оно, — Ну как всё удачно сложилось!
Он… это он!
В ту же секунду сбоку от него мелькает вспышка телепорта! Храмовница в маске! Я же их предупредил! Они знают!
Личная гвардия Императора среагировала моментально!
Храмовница встаёт в стойку! Прицеливается. Её волосы развиваются, а катана начинает гудеть!
И, резким взмахом, она рассекает простра…
— Не позорься, мясо.
БАХ!
Молниеносным ударом наотмашь чудище сносит ей половину тела! Её разрывает надвое, и туловище отлетает в стену, а ноги лишь тихо рухнули на пол!
Для меня всё замерло. Сердце не билось. Мир остановился.
Был только я и этот монстр.
— И впрямь человек, — оскалился он, — Ну давай, «Хозяин Леса»…
Во мне заклокотало. Снова то же ощущение.
Падла…
Тварь…
ТВАРЬ!
— А ВЗГЛЯД ВОТ НЕ КАК У МЯСА, ХА-ХА, — с улыбкой заорал Зверь, направляя в меня когти.
— ТВАА-А-А-АРЬ! — моя кожа покрывалась алыми трещинами, а Гнев разрывал тело.
Мы замахнулись одновременно, наши руки полетели навстречу друг другу!
А потом всё исчезло.
Ровно в то же время. На другом конце земли.
— Ты прекрасно знаешь, что я лишь посредник! И прекрасно знаешь, кто мой заказчик, — говорила женщина по телефону.
— Ну а ты, демон, знаешь, как мы желаем исполнить ритуал! И прекрасно это понимала, когда ставила такие условия! Поверь, мы хотим доставить пацана не меньше тебя! — прошипел глава ЧВК, — Наши люди уже в городе. Цель будет у тебя со дня на день.
— Не вредить, культист, — нечеловеческий, рычащий голос раздался на том конце, — Если с его прелестной головы упадёт хоть один волос…
— Разговор окончен, дьявольская пешка. Мы свяжемся для передачи.
Он сбрасывает звонок, не желая больше слушать каннибалку и устало вздыхает.
Чёртово условие контракта! Они бы уже давно исполнили ритуал, давно бы исполнили своё предназначение! У них есть всё! Всё! Люди, служившие поколениями! Средства, полученные с деятельности ЧВК! Жертвы, что принесла Вивьен и несколько других источников! Но грёбанный контракт…
Вивьен запретила им активировать ритуал, пока не будут выполнены условия обеих сторон! Старейшина культа просто не может отдать приказ! Лишь с его смертью спадёт это условие, но… кто хочет умереть и не узреть триумфа?
Ещё немного. Ещё чуть-чуть.
И жалкое человечество познает ярость Зве…
*Щёлк*, — раздаётся щелчок, и старейшина ощущает дуло на своём затылке.
— Хоук… — сразу понял он.
— Угадал, — раздался знакомый голос, — Здравствуй, старейшина.
— Что. Ты. Творишь?.., — процедил старик, — Объясняйся. Живо! Как ты вообще подобрался ко мне, тебя должны были засечь ещё на подходе и схватить!
— Зайчик помог.
Дуло упирается ещё сильнее. Старейшина буквально ощущает этот холод метала, этот гул магических снарядов, готовых пробить его голову!
Он обеспечивал «Зверей» лучшим снаряжением, лучшим американским оружием, потому был уверен — с такого расстояния он не успеет развернуть щиты, чтобы остановить пулю.
Хоук может убить его в любой момент. И он… пистолет не отводит.
— Скажи, старейшина. Когда вы меня подобрали, вы изначально хотели похитить моего племянника? — тихо спросил громила.
— Как ты смеешь со мной так…
— Я. Сказал. Отвечать, — он тычет дулом, — Или не хочешь увидеть триумфа всей своей жалкой, трусливой жизни?
— Да. Сразу… — с яростью процедил старик.
— Но это ведь всего лишь ребёнок… моя единственная родня… обычный сирота… — его голос грубел.
— Ты — уникальный ресурс, над тобой был нужен контроль! Ты бы не согласился идти против нас! Ты был нам нужен!
— Тогда скажи… скажи мне, поганая сука… — процедил он дрожащим голосом, — Какого, бл*ть, чёрта ВЫ ЕГО УБИЛИ⁈
Старик распахнул глаза.
— Ч-что? — его сердце пропустило удар, — Ложь! Мы не…
— Вчера я увидел его тело. Его нашли уже мёртвым в одном из ваших лагерей! Ты, поганая дрянь, не смог уследить даже за этим! — его рука дрожала.
— Враньё… этого… этого не может быть! Мы внимательно о нём забо… кто? Кто тебе помогал⁈ — старейшина культа шокировано водил глазами, — Стой! Хоук! Если ты меня убьёшь, ритуал тут же…
— Увидимся в Бездне. Сука.
БАХ!
Выстрел пробивает голову старика. Мелькнувший энергетический щит не успевает развернуться, и так и исчезает на рухнувшем теле.