— Что, Кайзер, на второй же день исключают? — хмыкает он.
— О, не. Не надейся — у меня здесь больше власти, чем было когда-либо у твоей семейки, — хмыкаю.
— Не смей говорить про мою семью! — процедил он, нависая огромной фигурой надо мной, — Иначе…
— Сам пристал, и сам же теперь указываешь что делать? Я тебя вообще не трогал!
— А ты меня просто раздражаешь! — хмыкает он, — Что не так? Ты мелкий, наглый. Что ты сдела…
Задолбал…
— Предупреждаю сразу, если ты не успокоишься, если продолжишь мне надоедать — я повешу твои кишки на дереве в школьном дворе, сладко заедая твоим поганым, напрочь прогнившим сердцем! – прорычал я, — Ты пришёл очень не вовремя. Теперь у меня есть сила и власть, и я не позволю тебе портить мою жизнь. Уяснил?
Он застыл, широким глазами глядя на меня. Я видел этот взгляд. Понимаю, что в его голове.
Он просто не понимает, как на это реагировать.
Тц. Мелочь. Ты можешь быть сколь угодно натренированным ребёнком, но у тебя нет и доли МОЕГО опыта. Я честно просто УСТАЛ от постоянных проблем! И если придётся решать их радикально…
Да плевать мне уже.
— Я даю выбор — либо живи спокойно, либо столкнись с МОИМ беспокойством, — разворачиваюсь, — Свободен.
И развернувшись я увидел… Катю. Она стояла в конце коридора, обеспокоенно прижимая к себе журнал и глядя на нас.
Фыркаю и иду дальше.
— Что, Мишенька? В последнее время ты злой какой-то! — хмыкнула она, — Неужели всё ещё держишь обиду на Тео…
— Отвали.
— Ха? Эй, офигел? Да ты радоваться должен, что я с тобой после всего обща…
— Мне пофиг. Отстань. С Тео вон общайся — он готов потерпеть.
Катя застыла на полуслове, когда я прошёл мимо.
Я пытался ей всё объяснить, она не стала слушать. Её выбор. Унижаться и выслушивать это всё я не собираюсь. И вестись на эти очевидные провокации. Ну вот что ей надо? Зачем она это делает? Мы могли бы дружить!
Но с каждой такой выходкой я всё больше и больше к ней охладеваю, и плевать на её красивую внешность.
Гра-а-а, как же много вокруг проблем! Надо ужалить себя в жопу и все решать! Столько дел! Мне явно не до этих дебильных школьных разборок!
Эх… как же с Зайкой было свободно. Бегали, прыгали, веселились. И всё это в свежем лесу, а не тухлой школе!
С Катей я чувствую необходимость роста.
С Суви — комфорт и спокойствие.
А с Зайкой я ощущаю… свободу.
Каждая из трёх девочек дарит что-то своё. Но что забавно, только Суви не дарит головняк… Хотя… и перчинку она тоже не дарит. Суви — комфортик.
Вот и думайте. Сложно.
— «Чудище».
И тут я услышал голос. То самое воззвание через мысль. Я хмурюсь и резко поворачиваюсь, не понимая, кто это сказал, ведь никого кроме нас здесь уже нет, а голос не принадлежал ни Тео, ни Кате! Что за…
Я открываю Глаз Шеня!
Первой, машинально, оглядываю Катю. На удивление — она не была тёмной. Глаз не видел в ней греха и зла! Вот тут я прям удивился. Тц, да что ты за человек, Катя⁈ Как к тебе относиться-то⁈ Ведёшь себя как змея, а по факту — даже артефакт не видит, что ты злая!
Может ты просто дура⁈
Теодор вот был частично заполненным тьмой. Зло в нём только развивалось, росло изнутри, но… росло. И я напомню, у многих взрослых и такого нет, а у десятилетнего ребёнка — есть. Дурной знак.
Но главной тёмной вишенкой были не они.
А грёбанный кинжал.
Просто. Напрочь. Чернющий.
Через глаз Шеня казалось, будто Теодор таскал с собой сгусток темноты, а не полый, похожий на кость кинжал! И что интересно вдвойне… эта тьма медленно перетекала в Теодора. Словно паразит, кинжал прицепился к владельцу, накачивая его злом!
Я закрываю глаз за секунду, до того как на меня повернутся. Хмурюсь.
«Его кинжал разумен. Это точно. И раз у него с ним контракт — Теодор и сам об этом знает. Только вот…», — всё же разворачиваюсь и ухожу, — «Знает ли Теодор о том, что с ним делает артефакт?..»
В это уравнение встала неожиданная переменная — а вдруг Теодор ещё исправим, но просто не понимает, ЧТО делает с ним кинжал?
Пу-пу-пу… ситуация стала сложнее.
Я стучу в кабинет директора и захожу после разрешения. Это была всё та же женщина, можно сказать уже даже родная — с садика её знаю! Разве что шкафа с алкоголем теперь два, но в целом — без изменений.
А вот рядом стоял кореянка. Именно кореянка, а не кто-либо ещё — я после Суви их научился отличать. Я не мама!