Император без эмоций кивает.
Да ёмаё! Ну почему я такой ребёнок нарасхват⁈
В итоге, в следующие два дня, которые должны были быть моими свободными и развлекательными, я провёл в центрах допросов военных преступников.
Дожились.
Я стоял за бронированным стеклом и смотрел на людей. Поначалу их выводили по одному, якобы на действительно допрос. Но я понял, что от этого нет никакого смысла, ведь темнота в душе не зависела от их ответов, так что почти сразу я приказал выводить толпой.
Это были совершенно разные люди. Были и совсем молодые парни, только достигшие призывного возраста, и старики, всю жизнь сражавшиеся за страну. Были здесь, конечно, и женщины. В Германии, как нынче и в России, женщины — это вполне себе сильный пол.
Кстати, интересный факт, который я выяснил на курсах целительства — женщины, как маги, искуснее мужчин! Они лучше управляются с энергией. У мужчин этой энергии просто больше. Они как варвары с дубинкой, тогда как женщины — дуэлянты с рапирой.
— Откуда у него фуражка?.., — шептались люди за мной.
— Он потребовал, чтобы он был важный и в фуражке… — кто-то ответил.
Я же стоял очень важный и действительно в фуражке. Типа я тоже такой военный трибунал. Где они вообще такую маленькую нашли? И почему она чёрная?..
Я оглядел преступников.
— Первые три… не могу сказать. Темнота средней степени, — выношу вердикт.
Мне кивают, и тут же выводят трёх обеспокоенных, ничего не понимающих человека обратно.
И вот как здесь сказать? Они плохие, потому что не любят котят, любят подворовывать, изменяют жене, или готовы предать страну и убить своих товарищей в спину⁈ Здесь нельзя сказать наверняка.
В отличие от следующих трёх.
— Эта женщина, старик и парень практически чисты. Возможно, когда-то леденец у ребёнка отобрали. Не больше. Не вижу в них сильного зла.
Мне снова кивают, и эту троицу также уводят обратно.
И теперь я смотрю на последних двух. Ну да… а бывает вот такое.
— Напрочь гнилые, — говорю я, — Не знаю, что они совершили или хотят, но я думаю, они гарантированно отправятся в ад.
Это не просто плавающая темнота в душе, как было с первыми тремя. Это напрочь прогнившее дерево с человеческим обликом. Нельзя выпускать к людям.
Это был старик и женщина. И именно они при взгляде в мои глаза сильнее всех поджались и содрогнулись. Они это ощущают. Они знают, что я на них смотрю. Они ощущают дискомфорт за темноту своей души!
— Понятно, — вздыхает мужик, который был ответственен за текущий проводимый суд, — Господин Кайзер, можно вас?
Они, кстати, не знают, что я буквально наследник Германии. Сейчас мы придерживаемся легенды, что я иностранец-аристократ с германскими корнями. Но в целом так оно и есть. Просто мы не уточняем, что во мне аристократичного.
Мы с мужиком прошли в другое помещение, и оба присели за стол.
— Михаэль, скажу честно, до текущего момента всё это была проверка. Экзамен.
Я вскидываю бровь.
Что?..
— Да, я вижу ваше удивление. Два дня мы проверяли ваши способности определять. Надеюсь, вы не в обиде, что мы использовали вашу доброту фактически не по назначению, и простите нас за сомнения. Я думаю, вы должны понимать всю специфику.
Я протяжно выдыхаю. Причём специально выдохнул так, чтобы они поняли моё недовольство.
Два грёбаных дня… мне просто не доверяли? Вы издеваетесь⁈
Но я достаточно взрослый, чтобы не делать поспешных истерик
— Последние двое, которых вы окрестили прогнившими — им уже была назначена казнь. Первые трое действительно совершили преступление. А двое посередине преступление не совершали, а просто отказались продолжать бой, понимая, что их психика не выдерживает. И каждый раз… вы определяли всё идеально!
— Ва-а-ау… нифига-а-а… — протянул я.
— Да вы… вы сошедшее с небес чудо! Я никогда не видел ничего подобного! — он махнул руками, — Господин Кайзер, от лица нашей тюрьмы — я приглашаю вас официально на нас поработать!
— Blyat, niet.
Это уже настолько ни в какие ворота, что у меня вырываются крайне плохие слова. Хорошо, что здесь их не понимают.
Я спрыгиваю со стула и тупо иду на выход.
— Погодите, постойте! — подскочил следом мужик с седыми боками.
— Кыш! Брысь. Отвалите! Я шёл помочь в паре дел, а не разгребать военные проблемы!
— Но ведь…
— Да отвали ты! — процедил я, — Просто. Оставьте. Меня. В покое! Сколько можно пытаться мной воспользоваться!
— Но это ведь ваше призвание! Это ваша судьба!
И тут меня переклинило.
— Ха?.., — я медленно поворачиваюсь, ощущая как во мне закипает, — Да откуда тебе вообще знать что-то о моей судьбе? — едва не прорычал я, — Моя судьбы быть сраным инструментом в руках взрослых, или что⁈ Да меня КАЖДЫЙ пытается на цепь посадить!