Пока я решался на иные методы вывода из состояния разрыва соединения с сервером, Нэр успела открыть глаза.
— А? — рассеянным взором она посмотрела на мою занесенную для удара руку. — А? А!
Резко уселась, застонала. Она не сразу пришла в себя. Завертела головой во все стороны, посмотрела на чистое звездное небо, на меня. Глаза округлились и ее вырвало прямо на рваное и красивое платье.
— К-какого бегемота ты делаешь, скриптоид? — отплевываясь, возмутилась она. — Добить меня вздумал? Черт! — схватилась за голову. — Сотрясение, по ходу…
— Нет, просто… — я почесал себе затылок, — зачесалось.
Нэр лишь отмахнулась, подавив очередной рвотный порыв. Я заметил у нее на лбу кровавый ручеёк, достал из своего рюкзака бинты и антисептик, передал ей.
— Нужна помощь? — поинтересовался я, справедливо считая, что помогать медсестре со своими способностями врачевания — дело бессмысленное.
— Ого. Скриптоид проникся чувствами? Не стоит, — с усмешкой ответила она. — А где Павел? Дядя японец? Что происходит вообще.
Пока она шипела и бинтовала себе голову, я вкратце рассказал ей, что произошло.
— А мы падать стали. Сначала вроде все хорошо было, а ближе к земле что-то случилось. Даже не успели ничего сообразить.
— Птица, — кивнул я на попугая.
— Бли-и-ин, — неожиданно протянула Нэр. — А вот птичку жалко.
— А Павла?
— Тоже. Мне показалось, он нормальный. Точно умер? Может ранен, а японец сейчас в кустах пожирает его сердце?
— Точно. С такими ранами невозможно выжить, — с некоторым сожалением ответил я.
Если бы не «Самоконтроль 2-ой ступени», то точно бы сейчас переживал. Взаимоотношения с Павлом у меня были неплохие. Да и доверял он мне, что в результате стоило ему жизни. Теперь о тьмушниках можно забыть. Кэтрин станет всем заправлять, а я для нее та еще заноза в мягком месте. На этой мысли выскочило уведомление:
Вас изгнали из клана «Тьмушники»
Какой странный мир. Лидер клана я, но меня всё равно изгнали.
Вернулся Мамору-сан.
— Очнулась, женщина? Хорошо. Мне не хотелось тебя тащить, — посмотрел на обнаженные и оцарапанные ляжки Нэр. — Кстати, как с москитами? Подружилась?
Девушка не сразу поняла, о чем речь, но опустила голову и ужаснулась. Белой кожи не было видно за ковром из москитов. Были и какие-то другие насекомые, которые не прочь полакомиться теплой кровью. Нэр взвизгнула, вскочила на ноги, стала оттряхиваться. Полотно из насекомых с неохотой расчищалось, оставляя на коже сотни сосущих подранков и трупиков.
— Бака, — усмехнулся японец. — Говорили же тебе одеться.
— Я думала здесь тропики! — молотила она себя по руках и ногам, прыгая на месте. — Пляжи! Солнце!
— Ну-ну. Да, кстати, здесь полно плотоядных личинок. Через раз заберутся под кожу.
Выражение лица Нэр стоило видеть. Похоже, она даже про своё сотрясение забыла.
— Ты избавился от тела? — спросил я японца, и протянул Нэр свою жилетку. Девушка не стала выпендриваться и приняла одежду, обмотав вокруг талии.
— Да, тут неподалеку стоячая река. Поэтому москитов много. Там же я заметил несколько аллигаторов. От трупа завтра уже ничего не останется. Его сожрут твои братья, змей. Такие же хладнокровные твари.
— Отправляемся, — проигнорировал я колкость.
Нэр шла с трудом, так, что мне пришлось подставить ей руку. Вся её красота испарилась, да и пахла она весьма скверно. Избитые, в ссадинах длинные ноги стали черные от грязи. Платье изодрано, в волосах листья. Я заметил, как довольно крупная многоножка запуталась в ее локонах, но говорить об этом не стал. Поднимет еще шума.
Следуя за Мамору-саном, становившимся все мрачнее и мрачнее, мы дошли до асфальтовой дороги. Единственный тусклый фонарь освещал местность на десяток метров вокруг и был похож на безопасную локацию.
— В чем дело? — спросил я его. — Мимика на твоем лице говорит мне о том, что тебя что-то тревожит.
Он не сразу ответил, борясь с собственными мыслями.
— Я не уверен.
— А в чем ты не уверен? — не очень понял я его ответ.
— В этом месте. Джунгли какие-то странные, не заметил, змей?
— У меня недостаточно информации о таких вещах. Что именно тебе кажется странным?
— Я же сказал. Не уверен, — опустил он глаза на землю и поковырялся носочком армейского башмака в сухих листьях папоротника. — Обезьяны… не боятся нас. Я знаю эту породу. Это саймири. Они не орут так. Всегда держатся стаями и трусливые как люди.
— Ого, какой ты обезьяновод, — шмыгнула носом Нэр, задумалась и, отвернувшись от нас, опустошила свои пищевые контейнеры. Я с некоторым сочувствием посмотрел на девушку, которая извиняюще развела руками.