— Уже буль-чувствую-буль, — ответил я.
Бам!
Мы оба вздрогнули. Я подавился и закашлял. Арли хихикнула. Это Глеб с размаху ударил ладонью о стол.
— Вы можете быть серьезнее! — гаркнул перекаченный тормоз. — Какого черта вы творите? Вам сколько лет?
Мы ответили одновременно.
— Двадцать три! — сказал я, выпрямляясь в струнку.
— Двадцать шесть, сэр! — отдала Арли честь.
— Боже, — простонал Глеб. — Идиоты нашли друг друга.
Мы с Арли переглянулись. Да что ему не нравится-то? Сам спросил и еще недоволен.
— Короче, — сказал Глеб, — у вас минута, чтобы сказать хоть что-то по делу.
Арли сунула мне в рот шоколадное печенье.
— Ого, как вкусно, — почавкал я в ответ.
— Пятьдесят секунд, — цвет лица Глеба стал краснее Арлиных губ.
— У нас время кончается, — сообщил я Арли с набитым ртом. Она совала в меня уже третье печенье.
— Блин, ты что-нибудь еще умеешь? — спросила Арли. — На, скушай еще, потом не будет…
— Тридцать, — неверно рассчитал время Глеб. Вот тупой. Взял скосил пять секунд.
— Мои вычислительные возможности?
— Не канает.
— Память отличная?
— Тоже не очень.
— О чем это вы? — чуть более заинтересованно спросил Глеб.
Мы не обратили на него внимания и продолжали переговариваться:
— У меня маленький уровень. На десятом появится еще что-то, — начал загибать я пальцы. Так же делала Арли. — Могу войти в ограниченный боевой режим и вряд ли кто-то со мной справится. Могу подключиться к Айвалу за чужого персонажа. Могу контролировать ограниченные процессы химии своего организма. Выудить из ядра данных любую информацию двадцатилетней давности. Могу булькать и…
Я смотрел в потолок и не видел, как у Арли и Глеба отвисли челюсти.
— Погодь, погодь, ты что можешь? — перебил меня Глеб. — За чужого перса в Айвал зайти?
— Да. Нужен только криптоключ.
— Это невозможно, — возразил парень. — Криптоключ лишь малая часть защиты. Персонажи создаются исключительно под физиологию человека. Все данные — вот здесь.
На последних словах от постучал себя пальцем по виску.
— Технология интеграции работает по принципу двойной аутентификации, — начал я умничать и Арли сморщила лицо. — Технической и нейроадаптивной.
— Чушь какая-то, — прошептал Глеб.
Я продолжил:
— Техническая защита реализуется криптоключом. Его я обойти пока что не могу. А вот нейроадаптивная защита — это то, как ваша самоидентификация воспринимается системой. Чтобы Арли вошла в Айвал, она должна воспринимать себя как Арли. Обмануть систему в этом невозможно.
— А если псих? — спросила Арли с неприкрытым любопытством. — Ну, если у кого-то будет сто личностей. Которые верят, что они сегодня камень, а завтра Глеб.
Глеб покраснел.
— Личность на криптоключе сверяется с тем, кем вы себя считаете, — сказал я и, повторяя за Глебом, ткнул пальцем себе в лоб. — Если ты не веришь в то, что ты Арли, то не сможешь зайти в Айвал с ЭЦП Арли.
— То есть, если я поверю, что я Глеб, то смогу зайти в игру?
— Теоретически. Если ты действительно сможешь в это поверить и осознать себя им, — ответил я, рассматривая то, что осталось от чайного пакетика на дне стакана, — но, по моим сведениям, это на грани невозможного. Вы не умеете пользоваться своей нейросетью. Скорее, она вами пользуется.
— Я первый раз об этом слышу. Откуда ты это знаешь? — недоверчиво спросил Глеб.
Я пожал плечами. Откуда я знаю, откуда я это знаю. Знаю и знаю.
Арли вскочила. Ее лицо засияло.
— А давайте попробуем?
Глеб с опаской перевел взгляд на Арли.
— А можно без экспериментов в моем доме? — простонал он.
— Главная нейронная сеть сейчас не сможет идентифицировать меня в сети, — сказал я и немного подумав, добавил: — Но это в теории.
— Главная ней… чё? — опешил Глеб. — А почему главная? Хотя постой… Я не хочу этого знать.
Бум!
Я услышал звук соприкосновения лба со столом. Глеб в отчаянии бахнулся об него головой.
— Ого! — воскликнула Арли.
Удивляться было чему. Комната выглядела роскошно. По-геймерски. Океан полок с анимешными фигурками, коллекционными изданиями и журналами в сфере АйТи. Стены увешаны плакатами с дорогими машинами и красивыми женщинами. Компьютер был столом. Точнее, стол был компьютером. Под стеклянной столешницей виднелись трубки с азотным охлаждением. Всё светилось, вертелось, но не издавало ни звука. Вся комната сверкала чистотой.