После долгого и затяжного рассказа гонца отпустили отдыхать с чистой совестью. А Румил с Орофином пошли искать Богдану, чтоб рассказать ей обо всем услышанном и успокоить тем, что Халдир жив. Братья нашли девушку возле ручья. Она сидела и с задумчивым видом рассматривала свое отражение. Эльфы улыбнулись друг другу, тихо подкрались и резко уселись по бокам от девушки. Но та даже не вздрогнула, а лишь как-то вяло улыбнулась:
- Я слышала как вы шуршали кустами.
- Теряем хватку, брат, - страдальчески воскликнул Орофин.
Румил подхватил его и сказал:
- Стареем, что поделать. Но сейчас не об этом. У нас для тебя хорошие вести.
- Какие же? - с легкой долей любопытства спросила девушка, поднимая взгляд на братьев.
Румил чуть потомил с новостью. Но когда девушка уже грозилась поколотить их обоих, если сей же час ей ничего не скажут, то он со смехом произнес:
- Брат жив. Отделался только раной в плече. Но назад он пока не возвращается. Скорее всего будет сопровождать Странника дальше.
После этого на лице Богданы появилась умиротворенная улыбка. Она сделала все, что было в ее силах, чтоб уберечь его от смерти, и у нее получилось. Оставалось лишь молиться Валар, чтоб все и дальше шло так удачно. Вскоре братья ушли по своим делам, оставляя девушку в уединении. Она свободно вздохнула и безмятежно улыбнулась, глядя на голубое небо. Где-то на краю сознания мелькнула мысль о том, что этот мир уже не кажется ей таким чужим, как до этого. Она встала с травы, отряхнула темно-зеленое платье и направилась к наставнице, чтоб поделиться с ней прекрасной новостью.
Все воины поголовно сейчас мирно зализывали свои раны. После битвы при Минас-Тирите попадание в лазарет показалось всем раем. Прошли очередные поминки (сколько их было уже за эту войну и не счесть), и теперь народ собирался с духом. Могло статься так, что им пришлось бы идти на войну вновь, поскольку все прекрасно понимали, что это было еще не самое худшее. И то им бы пришлось туго, если бы Илина с Боромиром со своими многими уловками и хитростями. К слову о самих героях битв, оба сейчас затаились где-то в конюшне. Ну устали они оба после таких приключений, а тут еще с людьми общаться надо. Илина сбежала первой. Скрылась в пустом стойле, завалившись на кучу сена и совсем не жалея прекрасное платье, которое ее заставила надеть посвежевшая Эовин. Заметив же отсутствие на празднике своей почти постоянной спутницы, Боромир тоже скрылся из виду, чтоб составить ей компанию. Обшарив весь дворец вдоль и в поперек, он наконец решил поспрашивать у слуг, не видел ли кто ее. И такой слуга нашелся. Один из чашников сказал, что видел как девушка с кубком вина зашла в конюшню и больше оттуда не выходила. Гондорец ухмыльнулся на это и в добром расположении духа пошел в конюшню.
Зайдя в упомянутое место, он стал осматриваться. Пройдя чуть дальше, он вдруг услышал веселый и знакомый женский голос:
- Ты топаешь, как слон, мой лорд!
На это он рассмеялся. Громко и раскатисто, как уже давненько не смеялся. Подойдя к стойлу, из которого доносился звук, он сначала увидел краешек бордового подола платья, а перегнувшись через перегородку, увидел и саму Илину, которая преспокойно лежала в сене, закинув ногу на ногу и пожевывая сухую травинку. Рядом с девушкой валялась пустая чаша из-под вина. Хоть с девушкой рядом и лежал лишь один кубок, но по состоянию Илины было сразу видно, что на деле пила она гораздо больше. Боромир перемахнул через ограду и после поудобнее устроился рядом с девушкой на кучке сена, выдергивая и для себя травинку.
- О чем думаешь? Вид у тебя довольный сильно, - спросил спокойно Боромир.
Девушка вздохнула и сказала:
- Да вот думаю… Знатно мы с подругами попали в этот раз. Попасть в чужой, совершенно неведомый мир. Любой другой бы с ума сошел, а мы при здравом рассудке остались, так еще и разделиться умудрились.
- А как вы разойтись умудрились? Поссорились что ли?
- Нет. Просто у каждой были свои соображения на счет своей роли в этом мире. Санда не пожелала лезть в самое пекло войны. Потому уехала в Ривенделл. Судя по всему, она не пожалела об этом. У того военачальника аж глаза загорались, когда я ее упоминала, - усмехнулась девушка, выкидывая травинку и переворачиваясь на бок лицом к Боромиру.
Тот сделал тоже самое и продолжил слушать излияния девушки. Вообще, редко она говорила о своей прошлой жизни. А ему и интересно было послушать это. Говорила она складно, умно и интересно. В отличии от тех же придворных фей из Гондора. Слушать ее было приятно и просто.
- А Богдана по своей натуре вообще трудно переносит любого рода путешествия. Так что осталась в Лориэне. Но, думаю, что у нее тоже личная жизнь складывается прекрасно. Впрочем, это навевает нехорошие мысли.
Увидев непонимающий взгляд Боромира, она объяснила, что подруги ведь смертные. А их возлюбленные из эльфов. Потому она и волновалась за своих девочек. Она не хотела, чтоб они убивались из-за этого. Да и мужчин было жалко, ведь у них была лишь одна возможность найти любовь в жизни. Гондорцу оставалось лишь согласиться с этими словами, но следом он упомянул:
- Зато нам с тобой не нужно печалиться, правда?
- В каком смысле? Разве смерть отца тебя не печалит? - чуть нахмурилась, Илина, рассматривая лицо Боромира.
Тот как-то безмятежно улыбнулся и произнес:
- Печалит. Но я подозревал, что что-то такое может случиться. Он не разобрался в произошедшем, подумал, что я умер и чуть не угробил Фарамира заодно. В итоге я рад, что брат оказался жив.
- У них с Эовин будут чудесные дети, - усмехнулась девушка.
На лице Боромира появилась странная улыбка и воин спросил:
- А сама ты детей не хочешь разве?
- У тебя есть кандидатуры мне в мужья? - иронично улыбнулась Илина, принимая положение сидя и начиная вытаскивать из волос сено.
После этого Боромир ухмыльнулся и тоже сел, шепнув Илине что-то на ухо, на что она покраснела и еле заметно кивнула. После этого они снова улеглись обратно, держась за руки, как несмышленые юнцы.
На завтра назначен очередной совет, где будет решаться, что делать дальше и как помочь Фродо и Сэму, пускай и удаленно. Но это завтра. Пока что они могут позволить себе не думать ни о чем, а просто помечтать. О дальнейшем.
Когда на Ривенделл опустился вечер и на небе зажглись звезды, Глорфиндель решил навестить свою возлюбленную. Утром девушка ушла, сказав, что одна из придворных дам очень просила приглядеть за ее детьми, поскольку ей надо отлучиться по срочным делам. Она ей не отказала и приняла двоих деток на целый день к себе. Где они гуляли все это время он не знал, но был уверен, что Файрэ в безопасности, да и дети тоже.
Теперь же он решил, что пора бы найти уже девушку, а детей вернуть матери. Конечно, он понимал, что она и сама девушка ответственная и могла сама определить, что ей делать. Но иногда не мешало бы напоминать ей о некоторых деталях, поскольку она может витать в облаках время от времени.
И все же, как быстро она прижилась здесь. Стала всем почти родной. Она внимания на это не обращала, но многие ею восхищались. Девушки часто просили совета, а мужчины были рады оказать помощь. И владыка Элронд воспринимал ее, как свое родное дитя. Впрочем, она действительно была под его опекой и считалась дочерью правителя Имладриса. Хотя, сама Файрэ это упорно отрицала.
Выйдя к беседке, Глорфиндель вдруг замер, не решаясь подойти ближе и нарушить хрупкую идиллию, царившую там. На скамье, облокотившись о резную перегородку, сидела его возлюбленная. Привалившись к ее боку спал черноволосый мальчик, а на руках у Санды заснула его младшая сестра. Санда сидела и тихонько что-то рассказывала. Улыбнувшись этой картине, Глорфиндель подошел к беседке и бесшумно поднялся по ступенькам. Он подошел к девушке и присел рядом, приобнимая ее за плечи. Санда улыбнулась и шепнула мужчине: