Всё наверняка продолжилось бы в том же духе, если бы Чайка — в группировке Ми-А называли Серебристой Чайкой или же Чайка Миа — в какой-то момент не схватила за воротники мужа и дочь, которые спорили о том, какие лучше использовать микросхемы в новом следящем устройстве, и не потащила их к столу в углу мастерской, где дымились три чашки кофе. Раздав напитки, она уселась прямо на стол, не глядя спихнув с него какой-то хлам, строго посмотрела на неуёмных трудяг и намекнула, что они кое о чём забыли. Два голоса против одного были за то, чтобы первой рассказывала Миранда, а она и не стала сопротивляться, начав с самого начала. С того, как ей почему-то захотелось убраться на складе. Потому что без этого она не представляла возможным выразить ценность записанных данных. И вот как раз описание человекоподобности Тенеана с пояснением, что все достижения в этой обрасти Рейндис передал потомкам, вызвало такую реакцию у родителей.
— То есть, — Чайка отставила в сторону чашку и рассеянно погладила рукой столешницу, — всё это время лучшие достижения того времени были, фактически, у нас под носом? У нас дома среди хлама и пыли?
— Ага. А в капсуле, скрытой под куском не менее пыльной ткани, спало лучшее творение Рейндиса, — радостно дополнила Мира.
— И где же теперь это творение? — наконец подал голос Мик. Как ни странно, но к отцу прозвища прирастать не хотели от слова совсем.
— Он… Ну, он… С крыши спрыгнул…
Миранда была награждена новой порцией недоумения. Куда более сильного, чем в прошлый раз, ведь теперь даже эмоции отца стали достаточно яркими. Самоубийство робота казалось слишком абсурдным явлением. А Миранда будто не замечала этого, мыслями вернувшись в тот день. Перед глазами снова замелькали крыша, прощание и обломки. Мать, заметив, как изменилась в лице дочь, приобняла ту за плечи и погладила по волосам, говоря о том, что лучше не продолжать, если так тяжело вспоминать о случившемся; но Мира тряхнула головой и попыталась взять себя в руки.
— Всё нормально. Об этом всё же стоит иногда вспоминать, — вздохнула она и положила голову маме на плечо. — Тенеан, конечно, не просто так это сделал. А ради меня. И из-за программы, которую пришлось всё же вложить в него Рейндису. Но это в его письме есть, я потом покажу вам. А тогда… Меня автобус сбил. Попала в больницу. А там, конечно, заметили, что со мной что-то не так, я ведь тогда уже была совсем дефектной. Ну, с точки зрения врачей. И мне назначили «процедуры». Добились своего, что тут сказать, — Мира нервно усмехнулась и подняла голову. — А вот его прыжок «сломал» меня обратно. А потом я исследовала фоторамку, как и просил Тенеан, нашла письмо, подсказки, чертежи… Вот с последним трудности и возникли. Не так просто оказалось переделывать их под наши технологии. Я начала это. А потом вот взрыв произошёл… И я тут. И даже ни разу за прошедшие дни не вернулась к чертежам, хотя хочу вернуть Тенеана. У меня ведь есть его внешние параметры, есть память…
Чайка приложила палец к губам дочери, прося больше ничего не говорить, и просто крепко обняла. Тут и без лишних слов было понятно, что робот стал очень дорог Миранде. Дорог не как прекрасный образец, как достижение в робототехнике и лучшее творение предка, а как человек. Важный человек, к которому дочь явно неравнодушна.
— Не волнуйся, Мира. Мы поможем тебе его вернуть. Слышишь, Мик? — Она сдвинула брови к переносице и посмотрела в глаза мужу.
Мик за прошедшие годы хорошо выучил тот простой факт, что этот взгляд не давал ему права на отказ. Никакого. Даже если будет миллион логических доводов против, себе же лучше будет согласиться. Хотя бы на словах. А тут он и сам не был против, потому что тоже понял, какие отношения были между дочерью и андроидом.
— Конечно. К тому же, если мы сможем это сделать, это будет также означать и то, что мы продвинемся в создании чувствующих андроидов в целом.
По тому, что взгляд жены не сильно изменился, Мик понял, что от него хотят чего-то ещё. Чего именно — не понял. Сказал-то он явно всё, что нужно, остальные словоизлияния могли не только оказаться лишними, но и всё испортить. Дошло до него только после кивка Чайки, которым та указала на свои руки. Она хотела, чтобы Мик присоединился к объятиям. Против этой затеи у него бы не нашлось аргументов даже при наличии желания отказаться.
История родителей оказалась куда короче и проще. Вскоре после того, как они прибыли на эту планету, на них обратили внимание вербовщики. Дело было в том, что «сбои» в родителях начали происходить уже после того случая, о котором теперь напоминали протез и шрам, но они были в самом зародыше и банально не могли развиваться в домашних условиях. Не было там того, что могло бы «очеловечить». А тут заметили. Разглядели то, о чём Мицеры и сами не подозревали, подтолкнули в нужном направлении, дали начало развитию, да и приняли в организацию. В ней уже всё происходило плавно, можно сказать, естественно.
Только вот, как с сожалением заметила Миа, отхлебнув уже остывшего кофе, с каждым разом всё больше расстраивали (ну, лично её уж точно, а за «каменного оболтуса Мика» она ручаться не могла) мысли о доме. Жалко было, что единственная дочь осталась там. Одна среди живых машин. Такой же живой машиной, что означало только одно — они больше не встретятся. Путь домой родителям был заказан, потому что там просто вопрос времени, когда их раскроют, а они были достаточно ценными техниками, чтобы наложить определённые ограничения ради сохранности. Поэтому они создали андроида с внешностью Ми-Эр. Если говорить честно, от этого не намного легче стало, но если поднапрячь воображение и убедить себя, что дочь дома не сильно от этого робота в плане чувств отличается, то возникала почти убедительная иллюзия целой семьи.
— Поэтому, Мира, мы правда рады, что ты тут и такая. Мы о подобном даже мечтать не смели! И, поверь, папа твой тоже рад. Просто, кажется, кому-то жалко это показать, — скривила в притворном возмущении губы мать и ткнула Мика локтем в бок.
— Ничего мне не жалко, — улыбнулся он и растрепал обеим женщинам волосы, за что снова был награждён шуточными тычками. — Просто не все такие эмоциональные, как ты, Чайка. И вообще, рабочий день ещё не закончился, так что хватит разговоров. Нам немного осталось доделать на сегодня.
***
В свободное время Миранде понравилось ходить в тир. Раньше ей не доводилось стрелять, так что навыки были никакие, но ей очень хотелось это исправить. Сейчас она, отдыхая, смотрела то на пистолет, то на мишени, с которых ещё не исчезли следы от её попаданий. Сегодня получалось немного лучше, чем в прошлые разы.
Двери открылись, и вошли трое. Шон — киборг, занимавшийся поиском следов деятельности другой организации, но сейчас временно отстранённый от дел в силу полученных во время прошлой операции повреждений. Римма — один из информаторов, следивших за городом, и её четырёхлетняя сестра Риона, которая почти не бывала на поверхности. И если с женской частью у Миранды складывались неплохие отношения, то мужская её откровенно раздражала своими насмешками и пренебрежением.
Шон посмотрел сначала на мишени, а потом перевёл взгляд на Миранду, и на его лице сразу появилось такое самодовольное выражение, что захотелось чисто ради профилактики ударить по голове рукояткой.
— А я всегда говорил, что нечего механикам в стрельбу соваться. Не ваше это дело, кроты лабораторные.
Миранда нахмурилась, отложила пистолет и встала, чтобы посмотреть Шону в глаза. К счастью, брюнет был выше её всего лишь на полголовы, что заметно облегчало Мире задачу. Скрестив руки на груди, она сначала просто молча смотрела, чем вызвала недоумённое переглядывание рыжих сестёр и ещё одну усмешку со стороны киборга, который уже готов был сказать что-то вроде: «Что, язык проглотила? Ну и молчи, не позорься ещё больше». Однако он успел только открыть рот и начать, как Миранда резко пнула его в лодыжку и ударила ребром левой ладони по правой ключице, тем самым попадая по ещё не до конца отремонтированным участкам. Шон скривился и отступил, тихо шипя, Римма удивлённо ахнула, Риона вздрогнула, а Мира просто вернулась на скамейку.