— Можешь отпустить, — тихо попросил он.
— Ты точно не побежишь нарываться дальше? — с сомнением уточнила Римма.
— Точно. Поважнее дела есть, чем за этим гоняться.
— «Этого» зовут Шон, — поправила, отпуская. — И что у вас случилось?
— Я шёл со склада, а тут он. Ну мы и столкнулись. — Эндрю недовольно скривился и забрал у Ми-Эр ящики. — Только мне вот плохо видно, а ему ничего не мешало глаза разуть!
— Ты можешь просто отдать часть Ми-Эр, чтобы лучше видеть дорогу.
— Тогда ей будет неудобно реагировать, если я сделаю что-то не так. Да и… Было бы тяжело, отдал бы. А так сам справлюсь.
Римма поджала губы и покачала головой. Да, у Эндрю уже закончился инструктаж, но он всё ещё находился под наблюдением. Только ведь андроид приставлен к нему в том числе и для помощи. Обычно это делали уже знакомые с устройством базы близкие, но у Эндрю таких не имелось. Только чем-то приглянувшиеся ему Миранда и её копия.
Спокойнее стало к обеду, когда Шон написал черновой отчёт и отправился спать, а Эндрю с головой ушёл в работу, так что получилось снова встретиться с Илен. На этот раз в столовой. Римма со вздохом поставила поднос и села рядом.
— Не повезло, конечно, что так вышло, — пробормотала Илен.
— Но и не сказать, что неожиданно. — Она пожала плечами. — Я ожидала от их встречи чего-то такого, просто надеялась, что она случится в чуть более удачное время. Всё-таки они оба достаточно конфликтны.
— Да вот, знаешь, я ждала другого. — Подперев щёку рукой, Илен меланхолично покачала из стороны в сторону вилкой с нанизанным на ту ярким морковным кубиком. — То есть, от Шона — нет, он у нас периодически правда драчливый, а вот Эндрю… Каким бы вспыльчивым он ни казался, он никогда не махал кулаками.
— Неужели? По нему совсем не похоже.
— Это так. Да, он становится особенно резким, когда его трогают во время работы. Было дело, Ржавый и Копоть специально его провоцировали. Я уж сама хотела им щелбанов раздать, чтобы не отвлекали. А Эндрю держался. Хамил, огрызался, видно было, что аж кулаки чесались. Но сдержался. А ты их знаешь, там дело было куда серьёзнее, чем сейчас с Шоном.
Римма сузила глаза и задумчиво посмотрела в сторону, едва слышно постукивая ногой по ножке стола.
— А была у него совсем резкая смена поведения? Будто вот сейчас он совсем заведённый, а потом, — щелчок пальцами, — вдруг враз стал спокойнее?
— Такое сложновато отследить, — ответила Илен после недолгих раздумий. — Он в целом очень переменчивый. Но мне кажется, что бывало. Его словно перещёлкивает, когда он уходит в дела.
— Это хорошо, что за ним ещё наблюдают. Надо понять, особенность ли это поведения. Или что-то мы о нём не знаем. Я не хочу сказать, что он может быть опасен. Просто странность не даёт покоя.
Глава 16. Конец перемотки
После разговора с Риммой Илен стала внимательнее присматриваться к Эндрю, но тот больше не проявлял такой грубости, как при столкновении с Шоном. И даже когда на следующий день снова пересёкся с последним, отреагировал спокойнее. Ещё и признался шёпотом, что хотел бы извиниться, но беспокоится, что новый конфликт вспыхнет раньше.
На самом деле, несмотря на резкость и переменчивость, чем дольше знаешь Эндрю, тем больше испытываешь к нему будто бы невольной и явно иррациональной симпатии. Потому что он забавный, особенно когда смущается, прямолинейный и отзывчивый, всегда готов и помочь, и подсказать. Даже если сначала скорчит недовольное лицо и начнёт бурчать, всё равно просьбу в итоге исполнит.
— Эндрю, ты сильно занят? — обратилась к нему Илен.
— Пока нет, а что?
— Можешь, пожалуйста, отнести на склад эту коробку? Иначе, боюсь, она тут ещё неделю простоит… — Она неловко улыбнулась, кивнув в сторону названного объекта.
Эндрю посмотрел туда и недовольно выпятил губу, готовый возмутиться тем, что в носильщики не нанимался. Но стоило ему снова взглянуть на Илен, как не осталось ничего другого, кроме как согласно кивнуть. Ну не позволяла ему совесть грубить такой доброй и заботливой особе. Ведь Илен больше всех волновалась о том, чтобы он чувствовал себя спокойнее даже на испытательном сроке, справлялась о самочувствии, помогала отвадить всяких надоед. А ещё терпела обострения вредности и никогда на это не злилась. Даже после конфликта только поинтересовалась самочувствием и рассказала о том, что кузен всегда после возвращения такой невыносимый.
В конце концов, разве же ему сложно выполнить такую простую просьбу?
— Да, конечно. Но с тебя потом какао! — бросил Эндрю, покидая комнату вместе с Ми-Эр; справедливый обмен, ведь Илен и без того часто приносила этот напиток, что так органично сочеталось с её любовью к вязаным кофтам и пушистыми кудряшками.
Сейчас Эндрю уже достаточно хорошо ориентировался на базе, по крайней мере в известной её части, ведь на самом деле эта сеть простиралась под всем городом и даже немного за его пределами. Чего ещё ждать от одного из основных убежищ мирной оппозиции? Здесь жило достаточно много людей, киборгов и андроидов. Практически отдельный город, причём некоторые почти не выходили на поверхность. По разным причинам. Кто-то не хотел лишний раз видеть внешний мир, у кого-то дел хватало внизу, а были и те, кто официально считался мёртвым.
— Ми-Эр, а ты легко отличаешь людей от андроидов? — поинтересовался Эндрю, удобнее перехватывая ящик. Даже если милая надзирательница не отличалась общительностью, на вопрос ответить вполне могла. Если сочтёт его запросом.
— По ситуации.
— Ты имеешь ввиду, что это не всегда нужно в принципе?
— Да.
— А что для тебя является признаками, указывающими на людей?
— Формат кода. Отдельные случаи: температура, дыхание, сердцебиение, кровь, эмоции, иррациональность.
— Но ведь ты понимаешь, что почти всё можно сымитировать?
— В ситуации критичности различий — обычно нет.
«Ситуации критичности различий», — мысленно повторил Эндрю.
Не слишком очевидная формулировка, но если вспомнить сферу деятельности Ми-Эр, то это должны быть случаи, когда необходимо оказать первую помощь. Пожалуй, да. Тут и человек себя чем-то выдаст (а в случае механических составляющих различия не критичны), и у андроида симуляция может дать сбой. Хотя также сбои способны привести к потере рациональности, что собьёт с верной мысли. Как и поведение успокоенных людей.
Даже продолжая размышлять о людях и роботах, Эндрю не забывал приветственно улыбаться проходящим мимо знакомым, обмениваться мимоходом фразами на тему куда идёт, когда заглянет, как дела. Было то из-за настойчивости или природного обаяния, но Эндрю умел быстро вливаться в коллектив. Словно забывая, что такое стеснение, он мог начать разговор с кем угодно, будь то молчаливый андроид или совершенно незнакомый человек. И не с обычного «здравствуйте, вы кто», а как будто с середины, сразу высказываясь на какую-то тему или задавая вопрос по ней.
«И всё-таки рыбные котлеты придумали безумцы». «Тебя тоже раздражает хрупкость чипсетов в PY-4ng?» «Если есть компьютерные мышки, то где компьютерные кошки?» «Ты только посмотри на эти жёлуди!» Сложно предсказать, с чего начнётся разговор в следующий раз, но избежать его наверняка окажется сложно. И то, насколько живо вёл себя Эндрю, тоже притягивало людей, будто его спонтанность была окном в прошлое.
Когда они добрались до склада, Эндрю попросил Ми-Эр открыть дверь. Пройдя внутрь, он поставил ящик и начал рассматривать содержимое, чтобы понять, куда его разложить. Так, вот эти кабельные стяжки как раз хранятся в ближайшем шкафу… Когда он вставал, в глазах ненадолго потемнело. Нехороший знак, нужно лучше следить за питанием. Но это может подождать. Несколько минут ведь ничего не сделают, правда?
«Что там дальше лежит?» — Он направился обратно к ящику.