Миранда придвинулась к Тенеану. То, что происходило на экране, вызывало явное недоумение. И… Смущение? У неё — техника, который по работе так часто сталкивался с обнажёнными людьми (андроидами), что даже после пробуждения не обрёл в этом плане ни грамма лишней скромности.
— Что они делают? — тихо спросила Мира, наблюдая за людьми, которые словно перепутали друг друга с помидорами или хурмой.
Тенеан прикрыл рот кулаком и тихо рассмеялся. В прошлом он в подобной ситуации задал такой же вопрос Рейндису. Первый создатель изрядно повеселился бы, узнав, что роботу придётся просвещать человека даже в таких вещах.
— Это поцелуй. Неужели ты никогда о них не слышала?
— В книгах такое встречала… Но не знала, что это выглядит именно так. И в жизни не видела.
Когда Миранда встречала в тексте упоминания поцелуев, то либо описание ограничивалось соприкосновением губ, либо у неё не хватало воображения, чтобы представить процесс, казавшийся странным, неестественным, возможно даже бессмысленным. Все эти сминания, кусания губ, переплетения языков, а то и проблемы с дыханием… Миранда честно пыталась представить почему, зачем и как, но всё закачивалось вздёрнутой в недоумении бровью.
Сказать по правде, сцена из фильма понимания не добавила. Процесс взаимного поедания показывали как что-то красивое, приятное и важный этап отношений. Видимо, это что-то такое, что можно понять, только пережив на себе, но никак не разумом.
«О, а это что такое?» — продолжая размышлять о поцелуях, Миранда опустила взгляд.
Внизу подле дивана, притащив подушек из угла, утроился Эндрю. Ему предлагали занять что-то поудобнее пола, но тот упёрся, сказал, что ничего они не понимают, и ещё Ми-Эр рядом с собой усадил. Теперь же Эндрю то и дело поглядывал на неё, причём так, будто очень хотел остаться незамеченным, а своими пальцами почти коснулся чужих.
Интересно получалось. И тоже непонятно. От киборгов ещё можно ждать ответных чувств, от Ми-Эр — даже надеяться не стоит, в ней такой системы отродясь не было. Как и того, чем можно заинтересоваться, ведь от любого другого андроида они отличалась только лицом. Даже оно и модель поведения, списанная с реального человека, человечности не добавляли. Единственное, что шло на ум — при виде Ми-Эр Эндрю попадал во власть воспоминаний о дорогом человеке из прошлого — Кире. Даже болезненное отключение, зародившее недоверие к людям, не смогло окончательно перечеркнуть те чувства.
«Но от неё ты не получишь ответа, на который втайне надеешься… По крайней мере, пока мы не научимся изменять андроидов».
В этот момент Миранда решила, что «систему пробуждения андроидов» хотела бы в числе первых испытать именно на Ми-Эр. Ведь она видела того, кто ждал её пробуждения. В некотором смысле клон повторял судьбу оригинала, только лучше обойтись без смерти ещё одного робота.
Фильм подошёл к концу. Главные герои вместе, все проблемы решены, а финальная песня наполняет радостью и верой в лучшее будущее. И хотя местами история казалась затянутой из-за отсутствия активных действий, хотя сюжет достаточно прост и прозрачен даже для новичка, а философский подтекст нужно притягивать намеренно, что-то в картине смогло очаровать, оставив приятное послевкусие и лёгкость на душе.
Иногда нужно позволить себе отдохнуть и наивно поверить, что дальше обязательно будет лучше. Вот просто взять и поверить. Без размышлений о том, как этого достичь, с каким количеством трудностей придётся столкнуться. Мира никак не могла унять улыбку. Они обязательно достигнут своего счастливого конца и встретят ясный рассвет, сидя на крыше. Такая простая мечта. Такая наивная вера.
Этой ночью Миранда видела сон. Она гуляла в лёгком пёстром платье по ярким и оживлённым улицам города из фильма. Среди таких же разноцветных людей, под гудки машин и музыки, доносящейся из магазинчиков с притягивающими взгляд витринами. У прогулки не было ни смысла, ни цели, только желание как можно лучше запомнить это ощущение жизни. Разной, бурной, накрывающей волной и бескомпромиссно, с головой утягивающий в свой поток.
Хотелось, чтобы сон не заканчивался. Чтобы это оказалось реальностью, а не картинами, сгенерированными мозгом под впечатлением от мира. А эта стерильная, затихшая реальность наоборот стала всего лишь сном. Пусть затянувшимся, но каждый сон рано или поздно заканчивается. Другой вопрос — чем.
***
Не для всех эта ночь выдалась столь чудесной. Впрочем, Ноэлю с чудесными ночами часто было не по пути, ведь именно во снах любило оживать то, о чём очень хотелось забыть. Он резко дёрнул одеяло и укрылся с головой, словно то умело спасать не только от воображаемых монстров, но и от воспоминаний. Не помогло. Никогда не помогало.
Ноэль сел и, подтянув к себе колени, обхватил их. Очень болели ноги, но от этого не помогло бы даже самое сильное обезболивающее, ведь больные части давно отсутствовали. Иногда он думал — безосновательно, полагаясь на слепую надежду, — что если не чинить протезы, если довести те до состояния абсолютно нечувствительного металлолома, боль уйдёт. Если бы оно так работало! Казалось, становилось только хуже. Чем меньше чувствовали протезы, тем отчётливее становились фантомные боли.
Он сжал зубы, впился пальцами в одеяло до побелевших костяшек. Крик застревал в горле, превращаясь в тихий жалобный скулёж. Жгло, словно по венам пустили кипяток, словно свежие раны засыпали солью. Слишком реальные ощущения, которые раз за разом возвращали в тот день, когда пробудился Ноэль, когда из-за всеобщего равнодушия чуть не погибла Маргарет.
Тогда они были просто непримечательными деталями под именами Но-А и Мэ-Г. Два техника в группе исследователей других планет с целью поиска полезных ископаемых, новых видов растений и животных, которым тоже можно будет найти применение, несущее пользу человечеству и прогрессу.
С минуты на минуту должен быть начаться ливень с огромным градом. Исследователи взбирались по очень крутому склону, который вскоре станет непроходимым из-за воды. Хруст, треск, глухой удар. Услышав это позади сквозь вой ветра, Но-А обернулся. Почему? Зачем? Его задача — продолжать путь несмотря ни на что, как можно быстрее достичь верха, добраться до лагеря. Однако что-то заставило посмотреть назад, где должна находиться Мэ-Г. Её не было. Она сорвалась. Но за растениями не увидеть, что внизу, как она.
Но-А поднял взгляд. Остальные исследователи продолжали путь, словно ничего не случилось. Ничего удивительного. Так надо. Так правильно. Рисковать группой из-за одного человека — нерационально. Кто может, те должны спрятаться, пока погода окончательно не испортится. Мэ-Г знает, что делать. Пусть даже это грозило повреждениями, она сможет пережить непогоду. Когда станет спокойнее, тогда и можно отправляться на поиски.
Только если она в порядке, в состоянии о себе позаботиться. А если нет? Падение могло травмировать. Мэ-Г уже могла оказаться на грани смерти. От этой мысли Но-А пробила дрожь, он сам чуть не разжал руки.
Не понимая собственного поступка, он поспешил спуститься. Без намёка на план действий, с полным осознанием, насколько это глупо, рискованно, неправильно. Не вписывалось во выбитый с рождения на подкорке алгоритм. Сейчас это резко потеряло всякое значение. Мысль о возможной смерти Мэ-Г одним точным выстрелом что-то убила в Но-А. Сломала деталь, породила ошибку в системе.
Склон постепенно становился всё более пологим, позволяя крепче стоять на ногах и не хвататься за всё руками. Только Мэ-Г всё не видать. Но-А чувствовал, как сердце бьётся в горле, и тяжёлый ком чего-то такого незнакомого, очень сильного. Тревога, паника, страх. Чтобы их испытать, названия знать необязательно.
В чувство привели шипы, впившиеся в ноги. Шипение, искажённое респиратором. Но-А посмотрел вниз. Охваченный беспокойством о Мэ-Г, он не заметил, как угодил в ловушку. Флиджия — редкое хищное растение, прячущееся в углублениях, обычно скрытых густой травой. Стоило кому-то ступить туда по неосторожности, как лианы с острыми толстыми шипами тут же впивались в жертву. От них не спасала даже плотная ткань униформы. Но-А тут же обрубил лианы ножом и отскочил в сторону. Резкое движение мгновенно отдалось жгучей болью. Слой соли на содранной коже.