Сидя на крыше, Римма следила за улицей. Её задача — не пропустить сигнал и проследовать за целью, которую сейчас обрабатывала Шарли. То, каких взглядов придерживалась мирная оппозиция по части пробуждения людей, не делало из них в остальном белых пушистых, невинных ягнят. Если кто-то стал жертвой подобных заблуждений — проблема в его нежелании видеть и принимать правду. Иначе для чего столько оружия и психотропных препаратов? Почему «разведчик» почти стал синонимом к «убийце»? Благих целей редко когда можно достичь только благими средствами. Особенно когда противник не будет ждать и обязательно воспользуется твоей слабостью. Простите, добротой.
То, что можно было украсть из менее защищённых источников, уже украдено и передано на базу. Разведка не работала с данными, кроме тех, которые касаются непосредственно миссии, и не хранила их. Правильно распорядившись полученной информацией, можно нарушить несколько планов радикалов. Да, мирные занимались и таким, просто куда реже желаемого удавалось заранее узнать, где и когда в следующий раз решат навести хаоса.
Города Новой Земли не засыпали полностью, продолжали жить даже ночью. Пусть так, но для проникновения на чужую базу это время всё равно подходит лучше — днём больше бодрствующих, а те, чей сон неожиданно прервали, некоторое время соображают медленнее. Чтобы не попасться в первую же минуту, необходимо обмануть охранную систему, а для этого — считать данные радикала, который как раз ещё не вернулся с поверхности.
Шарли обладала внешностью лёгкой мишени, наивной, глупой, но привлекательной девушки, особенно в сочетании с усиливающей эффект маскировкой, да и вести себя умела соответствующе. Однако из всей группы она обладала наиболее хорошо подвешенным языком, а ещё, благодаря модификациям и если не брать в расчёт Шона, наибольшей устойчивостью к алкоголю. Подцепив на улице нужного человека, она уже второй час сидела с ним в баре, заговаривая зубы и методично напаивая. Сначала убеждалась, что цель выбрана верно, потом доводила до кондиции, чтобы обезвреживание не превратилось в очередную погоню с перестрелками.
— К-кажется, м-мне не очень хо-орошо. — Услышав в наушнике Шарли, Римма напряглась. — Т-ты не мог бы м-меня проводить? — жалобно попросила та.
Ответ цели едва ли удалость разобрать, стало ясно лишь то, что он согласился. И звучал совсем нетрезво.
По плану Шарли должна довести цель до дома — случайно выбранного, с заранее взломанным замком, — и скрыться в подъезде. После дело за Риммой: выследить, обезвредить, добыть информацию. Почему Шарли не могла сделать это сама? Во-первых, во имя убедительности маскировки и успеха операции, ей пришлось оставить оружие — цель ожидаемо не гнушалась распускать руки, поэтому могла нащупать подвох. Во-вторых, устойчивость устойчивостью, а в нетрезвом виде лучше не стрелять.
Сегодня ветер был особенно резким и холодным, особенно если сидеть на крыше без возможности размяться. Над головой проносились облака, а звёзд между ними особо не разглядеть из-за яркого освещения внизу, но Римма сейчас смотрела не наверх, а на часы. От бара до дома спокойным шагом идти минут семнадцать. Заплетающимся — немного дольше. Надо проверить заряд в пистолете, растереть конечности, оповестить остальную группу. В первую очередь Шона — тот должен успеть прибыть на место.
Ориентировочно ещё пять минут — время включить визор. На самом деле не возникало желания, чтобы цель появилась быстрее. Ведь эти минуты — последняя передышка, после которой… Что ж, в худшем случае можно и жизнь отдать. Зато в случае успеха они скоро покинут Новую Землю.
Идут. На сонной улице даже неисчезающий шумовой фон города не мешал услышать шаркающие шаги, переплетающиеся с постукиванием каблуков. Двое медленно шли по улице. Со стороны так сразу и не понять, кто на кого сильнее опирался. Они продолжали разговаривать, довольно громко и путанно, смеялись. Даже с крыши Римма могла заметить, как похабно мужчина держал Шарли, то и дело надолго опуская руку к заднице. А она хихикала, подыгрывала, покачивая бёдрами. Прижималась, проводила рукой по груди. Так заигрывающе, по-кошачьи.
От этой сцены становилось особенно мерзко, если представить, как Шарли приходилось вести себя в течение вечера. И как цель обращалась с ней. Римма могла слышать самые важные части разговора, и по чёткости голоса понимала — Шарли чуть ли не в ухо дышали, сопровождая это шорохами одежды и причмокиваниями.
Они остановились у подъезда. Мужчина засосал Шарли, сказав что-то о плате за сопровождение, та на прощанье стрельнула глазками и скрылась в подъезде. Он некоторое время оставался на месте, смотрел на дверь, потом поднял взгляд к окнам — пришлось отодвинуться от края крыши, чтобы не попасть в поле зрения, выматерился, закурил и медленно пошёл прочь. Римма поверху направилась следом. На маршруте как раз имелась ещё более глухая улица.
Немного опередить. Затаиться. Прицелиться. Выстрелить.
Римма шустро спустилась вниз к бессознательному мужчине. Отправила сообщение Шону, а сама достала считыватель. Когда напарник прибыл, они оттащили тело в сторону, чтобы точно раньше времени на глаза никому не попалось. Пока Шон загружал новые данные в глушитель, Римма сверялась с картой.
— До ближайшего входа сто метров, — оповестила она одновременно всю группу. — Будьте готовы, — а это уже относилось к тем, кого рядом не было.
Пробраться на базу предстояло только двоим. Шарли должна была вернуться к Лоранду и приходить в себя, Амадеус и Джинни управляли передатчиками и следили за обстановкой, готовые в любой момент оказать поддержку.
— Закончил. — Шон спрятал включённый глушитель.
— Тогда идём.
Пустынная улица. Тихая, обманчиво всеми забытая, но, в отличие от многих, не лишённая скрытых камер. Уже взломанных благодаря одному умелому андроиду, а потому успешно обманутых. В обходе городских систем наблюдения Эндрю смыслил даже слишком хорошо, он же объяснил, как при помощи глушителей послать ложную информацию охранной системе. Очень уж такими навыками напоминал Деструктора, впору порадоваться, что он оказался не на стороне радикалов.
Среди безликих домов ничем не выделялся нужный. Вот подъезд, который легко спутать с другими, но если пройти к пожарной лестнице, можно найти выкрашенную в тон стене дверь. Римма нашла панель, за которой прятался замок, и открыла дверь, используя считанный у нейтрализованного радикала цифровой ключ. Короткий светлый коридор оканчивался ещё одной лестницей, ведущей вниз.
Чем ниже они спускались, тем сильнее нервничала Римма. Прогулки по вражескому городу не идут ни в какое сравнение с прогулками по вражеской же базе. На поверхности легче затеряться, ведь даже здесь все не знают друг друга в лицо. Там неприятно из-за избытка огней, бьющей по ушам музыки, неадекватных тел, но куда безопаснее, чем внизу, где сразу опознают чужаков. Шон обратил на её тревогу внимание и на ходу протянул бело-жёлтую капсулу.
— Уже четыре года не доводилось их принимать, не так ли? — с усмешкой шепнул он.
— И совсем по этому не скучаю, — буркнула Римма, однако за щёку капсулу закинула, пока не спеша раскусывать.
Полученное средство применялось для того, чтобы быстро заглушить не только мешающие выполнению миссии эмоции, но и чувствительность к боли. На самом деле Римма покинула разведку не только из-за сестры. Она просто не подходила этой работе. Слишком чувствительная, жалостливая, добрая, колеблющаяся — когда доходило до крайних мер. Из-за этого приходилось принимать лекарства, что вредно делать на регулярной основе.
В конце лестницы — ещё один коридор с дверью, за которой уже начиналась база. Коридор стал гораздо шире, свет — приглушённый ночной, привычное тихое гудение вентиляции. На мгновение показалось, что на самом деле они вернулись домой. Слишком знакомый, похожий вид.
Осторожные шаги казались слишком громкими. Хотелось сорваться на бег, словно это могло помочь разобраться с делами быстрее, только так вернее наведёшь больше шуму. Вся в напряжении, Римма прислушивалась к каждому шороху, чувствуя себя крайне неуютно в светлом помещении — словно вышла одна на сцену под преследующий свет яркого прожектора. Шон казался спокойнее, ещё бы не излучал с трудом сдерживаемое желание взорвать здесь всё и всех.