Я уже летал этим рейсом раньше, поэтому я взял на себя обязанности нашего пилота-гида, пока мы снова не приземлились на крыше нашего отеля. Персонал отлично справился с этой задачей во время нашей двадцатиминутной поездки.
Вместо большого пустого пространства из бетона на крыше теперь был изысканный ужин при свечах на двоих, с льняной скатертью, тонким фарфором с гравировкой в виде цветущей вишни и переносными обогревателями. Установка была спрятана в нише, которая защищала ее от сноса при посадке вертолета.
Прерывистый вдох Скарлетт заставил меня улыбнуться.
Я проводил ее до стола, когда вертолет снова взлетел, чтобы обеспечить нам уединение.
Остаток ночи крыша была в нашем распоряжении.
— Будь честным, — сказала Скарлетт, когда мы сели. — Вдохновением для вертолетного тура послужила моя шутка о похожем полете над Гавайями?
— Понятия не имею, о чем ты говоришь. Но гипотетически, если бы это было так, это было бы намного лучше, чем Гавайи, не так ли?
Ее губы тронула усмешка.
— Ты же знаешь, что этого свидания не было. Я тебя дразнила.
— Я знаю. Вот почему я гипотетически сказал, что мой лучше.
Скарлетт рассмеялась и покачала головой.
Наш ужин омакасе (прим. похоже на сет суш, только вместо этого набор из нигири, сашими и др.) был приготовлен лучшим шеф-поваром Японии. В его флагманском ресторане в Осаке был четырнадцатимесячный лист ожидания, но Себастьян потянул за кое-какие связи и убедил его прилететь сюда на выходные.
Один укус доказал, почему у него был четырнадцатимесячный лист ожидания. Каждое блюдо, от трио сашими из тунца до японской вырезки вагю формата A5, было изысканным.
— Я так наелась, что тебе придется нести меня обратно в наш номер в отеле, — простонала Скарлетт, но это не помешало ей доесть последний кусочек чизкейка с зеленым чаем. — Это испортило мне жизнь. После этого я не смогу вернуться к обычной еде на вынос.
— Я сделаю несколько звонков и узнаю, готов ли шеф-повар переехать в Лондон, — сказал я со смехом.
Она оживилась.
— Думаешь, он это сделает?
— Нет, но попытка не пытка.
— Не вселяй в меня таких надежд. — Скарлетт вздохнула и отпила глоток сакэ (прим. рисовое вино). Она огляделась, и выражение ее лица стало задумчивым. Сумерки сгустились до полной чернильной темноты ночи, а мы были так высоко, что даже не слышали шума транспорта внизу. — Здесь так красиво. Хотелось бы, чтобы мы могли остаться подольше.
Сожаление кольнуло меня в животе. Мы улетали обратно завтра, чтобы успеть в Лондон раньше Винсента, но мне бы тоже хотелось остаться подольше.
— Мы всегда можем вернуться, — сказал я. — Это всего лишь один перелет.
— Я знаю, — она поиграла столовым серебром. — Но это будет уже не то.
Я промолчал.
Я знал, что она имела в виду. Я тоже это чувствовал, приближающийся занавес нашего лета, тяжелые бархатные шторы опускаются, чтобы разделить нашу жизнь на «нас» и на «нас и их».
Как только мы расскажем Винсенту в понедельник, наши отношения больше не будут принадлежать только нам. Они будут принадлежать и всем остальным. У каждого будет свое мнение, и мы не сможем от него убежать, даже если попытаемся.
— Прежде чем мы уйдем, я хочу с тобой кое о чем поговорить. — Скарлетт провела пальцем по гравировке на вилке и избегала моего взгляда.
— Хорошо, — я постарался сохранить нейтральное выражение лица, но у меня было чувство, что я знаю, что она хотела обсудить.
Мы договорились об эксклюзивных не-отношениях, когда начали встречаться. По сути, мы были в отношениях, но она не хотела быть скованной ярлыком, поэтому я не стал настаивать на этом.
Однако если бы мы скоро рассказали о нас Винсенту, имело бы смысл переопределить наш статус. Верно?
Мое сердце подскочило к горлу, пока я ждал продолжения.
— Я… — Скарлетт наконец встретилась со мной взглядом, ее выражение лица показывало ее волнение. — Я знаю, что мы встречались без реального ярлыка, но уже почти конец лета, поэтому я подумала, что мы могли бы сделать это официально? Было бы проще, когда мы объясним все Винсенту, — поспешила она. — Сказать ему, что мы парень и девушка, а не эта странная штука не-парень и не-девушка, которая у нас происходит.
— Скарлетт. — Я положил предплечья на стол и наклонился вперед. — Ты хочешь, чтобы мы были вместе официально из-за Винсента или потому что ты этого хочешь?